Если Урд и поняла, на что он намекает, то мастерски скрыла свои чувства.
— И ты в самом деле верил в то, что все так просто? Не думаю. Только глупец способен на подобный шаг. А ты ведь отнюдь не глуп. О тебе многое можно сказать, но глупость не входит в число твоих недостатков.
Очевидно, ей хотелось задеть его самолюбие, но Тор предпочел не реагировать на обидные слова.
— Что случилось? — спросил он. — Гундри выдала вас после того, как ее взяли в плен?
— Гундри? — Урд почему-то удивилась, как будто Тор не должен был задавать этот вопрос. Затем она покачала головой. Это было ее первое движение с того момента, как он вошел. — Они взяли нас в плен, когда вы угодили в ловушку. На нас напали десять стражников. Их привел Фаргас. И он точно знал, куда идти. Нас предали. Но это была не Гундри.
— А кто же?
От взгляда Урд так и веяло холодом.
— Знаешь, вначале они заперли нас в одной комнате — меня, Лива и Элению. На дочери была эта дурацкая маска, которую изготовил для нее Лив, но один из людей Фаргаса сорвал этот покров. Я видела ее, Тор. Я видела ее лицо.
— Ох, — только и смог выговорить он.
— Я надеялась на более умный ответ.
— Все… не так, как ты думаешь. — Тор запнулся. — Я…
— Полагаю, все именно так, как я думаю, — продолжила Урд. — Я знаю, что твоей вины в этом нет. Если кто-то и виноват, то я сама. В конце концов, это я научила ее готовить кое-какие зелья. Тогда я не понимала, насколько моя дочь талантлива. Бог ты или смертный, в конечном счете ты все же мужчина. — Она покачала головой. — Но тебе следовало рассказать мне об этом. Тогда девочка не совершила бы…
— Чего? — растерявшись, спросил Тор. — Чего бы она не совершила, Урд?
— Возможно, тогда Эления не предала бы нас.
— Эления… Но это невозможно! Почему ты так решила?
— Мне сказал Бьерн. Ведь ты же сам говорил, что Бьерн, возможно, наш враг, но он человек чести. Он не стал бы лгать.
— Но не в этом случае! — возмутился Тор. — Зачем Элении…
— Она сама созналась, — добавила Урд.
Тор не сводил с нее глаз. Нет, это неправда… Какой-то абсурд… В этом не было никакого смысла.
— Я не верю, — сказал он. — Зачем ей это делать?
— И ты еще спрашиваешь? — Урд поджала губы. — Она ребенок, Тор. Маленькая девчонка, которая влюбилась в бога. С ее ровесниками такое случается. Вот только беда в том, что она влюбилась в настоящего бога и этот бог ее отверг. Чего еще было ожидать?
— Но ты ее мать!
— А еще — ее главная соперница. В сущности, тут нет ничего необычного, такое часто бывает в столь юном возрасте. Ты не очень разбираешься в детях, как я вижу.
— Нет. Теперь не очень.
— Теперь? — Урд нахмурилась. — Я понимаю. Прости, я забыла. Но истина остается истиной. Нас предала моя собственная дочь. — Она пожала плечами и дернулась, словно собираясь встать с кровати, но так и осталась сидеть. — И я не знаю, с какой целью. Я спрашивала ее, но Эления мне не ответила. Вероятно, она надеялась, что сможет заполучить тебя, если я не буду стоять у нее на пути. Или она просто разозлилась, когда поняла, что ты уходишь и не собираешься брать ее с собой. А ты собирался?
— Только если бы со мной пошли ты и Лив.
— И ты ей это сказал?
Тор кивнул.
— Да, вряд ли можно было сказать что-то обиднее. — Урд вздохнула.
— Наверное, она подслушала наш разговор с Гундри.
— Когда ты велел своей подружке отнести Ливтрасир в порт, — предположила жена, презрительно усмехнувшись. — Мне кажется, тебе еще многому предстоит научиться, Тор.
— Чему же, например?
— Тому, что не стоит недооценивать влюбленную женщину. И неважно, сколько ей лет. — Она рассмеялась. — Прости, но меня почему-то тешит тот факт, что по воле маленькой влюбленной девчонки рушатся планы богов.
Тору не разрешили поговорить ни с Ливом, ни с Эленией, но вскоре после захода солнца дверь в его камеру распахнулась и вошла Гундри. Он даже не сразу заметил это. В комнате было только одно узкое окно, не окно даже, а бойница, поэтому тут царила темнота. Красный свет факела на время ослепил Тора, и, если бы не цепи на руках, он поднес бы ладонь ко лбу, чтобы защититься от ярких отблесков.
— Покажи ему ребенка! — пробубнил кто-то. — Только близко не подходи! И говори так, чтобы я тебя слышал!
Тор заставил себя всмотреться. К нему медленно и неуверенно двигалась хрупкая фигурка. В дверном проеме, заслоняя Тору свет, темнел силуэт громилы. Пленник видел блеск металла и слышал приглушенное позвякивание. Только через некоторое время он узнал Гундри, сам не понимая, как ему это удалось, — в полумраке она оставалась тенью без лица.