Но все это не имело значения. Тору нанесли удар, и он почувствовал, как течет по руке кровь; кто-то бросился в его сторону, какой-то эйнхерий, объятый пламенем и превратившийся в живой факел, но тут же упал, сраженный ударом молота. Вдалеке, в центре гавани, от инфернальной молнии, призванной силой Мьелльнира, вспыхнул корабль и превратился в оранжевый огненный шар. Во все стороны полетели горящие обломки, поджигая другие корабли. Охваченные огнем люди с криками прыгали в воду и тонули, а некоторые заживо варились в кипятке.
Тора это не волновало. Где-то здесь, в обезумевшей толпе, прятался Локи, предатель, человек, использовавший его и отобравший у него все, чем дорожил Тор в этой жизни. Он чувствовал близость Локи, как будто бог лжи оставлял за собой открытую рану в теле реальности, которая не давала Тору свободно дышать.
Тор закричал, вскинул руку с Мьелльниром, и небо прорвала тонкая изогнутая линия чистого белого света, породив одну-единственную молнию. И эта молния, словно указующий перст судьбы, ударила в молот, раскалив его добела. Руны засверкали, грянул гром. Земля и море содрогнулись, так что все рухнули наземь. Волны вздыбились, став размером с дом, а священное пламя бушевало, перебираясь с рукояти молота на руку и плечи Тора, пока все его тело не озарилось огнем.
Так Тор превратился в бога. Он перестал быть человеком из плоти и крови. Теперь его тело состояло из живого света и чистой разрушительной силы, неудержимой и беспощадной. И друзья, и враги с криками бросились врассыпную, исполнившись ужаса и благоговения. Волшебный огонь опалял их лица.
Молния погасла, но ничего еще не закончилось. Чудовище высвободилось, сбросило сдерживавшие его оковы.
Только один из них покинет этот порт живым — вот и все, что сейчас имело значение. Даже если ради этого Тору придется поджечь весь мир. В отчаянии эйнхерии набрасывались на него, хотя знали, сколь безнадежна их атака. Но они просто хотели умереть в сражении. Мьелльнир крушил всех подряд. На море загорелся очередной корабль, второй, третий, четвертый. Казалось, все море было объято пламенем. Мачты и паруса, вспыхивая алым огнем, вскоре превращались в пепел. Над водами разносились исполненные боли крики, которые заглушали шум борьбы. А потом Тор услышал, как кто-то зовет его по имени, причем не в первый раз — его имя уже звучало в бою как призыв, и мольба, и проклятие, — но на этот раз все было иначе. Отбросив от себя какого-то воина, Тор описал молотом полукруг, чтобы передохнуть и, к своему ужасу, увидел невдалеке от себя худенькую фигурку, отчаянно размахивавшую кинжалом.
— Лив! Убирайся отсюда!
Лив махнул Тору, указывая на что-то слева от него. Мальчик сделал еще один шаг к Тору, уклонился от меча противника, стараясь не подходить к врагу близко. Тор метнул Мьелльнир и очутился рядом с сыном еще до того, как молот сбил эйнхерия с ног и вернулся в руки хозяина.
— Что ты тут делаешь? — завопил он. — Ты должен уйти отсюда!
Но Лив не собирался останавливаться.
— Локи! Он здесь! У них Ливтрасир!
Тор повернулся и посмотрел в ту сторону, куда указывал сын. И как он только не увидел этого раньше? Локи, будучи выше всех воинов, выдавался из толпы, словно скала, выглядывающая из морских глубин. Гигант продвигался вперед через сгрудившихся солдат, не вступая в бой. Рядом с ним, спотыкаясь, семенила низенькая фигурка в черной накидке, и, хотя в толпе почти ничего не было видно, Тор сразу разглядел крошечный сверток, который она прижимала к груди. Ливтрасир.
Размахивая молотом и мечом, он кинулся вперед, пробиваясь к Локи и его спутнице и уже зная, что опоздает. Вокруг кипел бой, все больше солдат присоединялись к его атаке, раскаленным ножом врезавшейся в сердце золотого войска. На море продолжали загораться корабли. Некоторые драккары пытались скрыться, матросы отчаянно орудовали веслами, срывали горящие паруса, сопротивляясь шквальному ветру. Корабли сталкивались друг с другом, распадались на части, их пассажиры сгорали заживо. Тор бежал вперед. Вскинув Мьелльнир, он в последний момент увидел, как Локи и Урд поднимаются по узкому трапу на борт корабля.
Трап сбросили, и «Нагльфар» задрожал. С борта в воду спустили весла. Сейчас корабль напоминал огромного паука, расправляющего лапы. Матросы отталкивались от причала и горящего корпуса «Бури», и судно постепенно отплывало от берега. Некоторые воины в позолоченных доспехах пытались спастись, прыгая на борт, но почти все упали в воду, и тяжесть металла потянула их ко дну. Допрыгнуть удалось только одному, но его тут же сразила молния, сплавив нагрудник с железной кромкой щита.