Грегор с холодным спокойствием повернулся к Демосу:
— Хорошо спланировано, господа. Но знайте: меня будет очень трудно убить.
«Соблазн избавиться от тебя прямо сейчас велик, не спорю, — размышлял Демос, неторопливо разглядывая кузена. — Но это будет глупо».
Демос приказал телохранителю отступить. Ихраз долю секунды сомневался, но затем покорно убрал ятаган в ножны и, что-то коротко сказав господину по-эннийски, шагнул в тень.
— Никто не собирается убивать ваше величество, клянусь, — примирительно улыбнулся Демос и подал Грегору руку для приветствия. Хайлигландец не ответил. — Я здесь для того, чтобы говорить, а не размахивать кулаками. В конце концов, вся эта мистерия была задумана лишь затем, чтобы наш разговор состоялся. Боюсь, попроси я напрямую, вы бы отказались.
— Что мешает мне отказаться сейчас? — В голосе Волдхардка сквозило презрение. — Вы всерьез думаете, что я испугаюсь одного вооруженного эннийца?
«О, я еще смогу тебя удивить».
— Нет причин для беспокойства. Более того, сейчас я попрошу оставить нас наедине. — Горелый лорд снова криво улыбнулся, разведя руки в стороны. — Я наслышан о том, что ваш нрав горяч, а рука тяжела, дражайший кузен. Но все же я здесь и готов протянуть руку мира.
— Напрасно. Нам не о чем разговаривать, лорд Демос.
«Да-да, все было сказано очень давно, мы с Эклузумом — твои злейшие враги и прочее… Эта сказочка тянется годами. Ну придумай уже что-нибудь новое!»
— Тогда просто выслушайте меня. Эрцканцлер и его величество сильно рисковали, устраивая эту встречу, — Демос встретился взглядом с Энриге, тот пожал плечами. — Проявите уважение. Ставки слишком высоки для игры в оскорбленную невинность.
Грегор метнул полный холодной ярости взгляд на Альдора.
«Грауверу конец. Интересно, сумеет ли он выкрутиться?»
— Присутствие эрцканцлера больше не потребуется, — ледяным тоном проговорил Грегор. — Как и слуг.
— Разумеется. Господа, прошу, оставьте нас.
Энриге тоже не пожелал остаться и первым направился к двери. Следом шел Альдор — напоследок они с Грегором обменялись тяжелыми взглядами. Ихраз плотно закрыл дверь и, как было уговорено ранее, остался сторожить снаружи.
«Зачем я это делаю? Ради чего? Он не отступится, не изменит решения, не пойдет навстречу. Волдхард — чужой человек с чуждыми мне ценностями, и у меня нет ни единой причины симпатизировать ему. Но я не могу оставить все как есть. Не успокоюсь, пока не смогу честно сказать себе: ты, Демос Деватон, сделал все, что мог. И все же почему я продолжаю пытаться спасти то, что давно обречено?»
— Вина? — стараясь не выдать напряжения в голосе, спросил Демос и жестом предложил Грегору сесть.
Волдхард, наоборот, эмоций не скрывал: раздраженно барабанил пальцами по бляшке украшенного серебром пояса и то и дело озирался по сторонам, словно в любой момент ожидал нападения. Демос не мог его винить.
— К черту церемонии! — рявкнул хайлигландец. — Чего ты от меня хочешь?
— Терпение. Прошу, сядь.
Грегор устало опустился в кресло и вытянул длинные ноги.
— Я жду, — сухо ответил он.
Демос пристально разглядывал кузена из-под полуопущенных век. Они не виделись почти два года, и это время изменило молодого Волдхарда. Неуловимо, но заметно. Тогда, в столице, когда они впервые близко столкнулись на похоронах императора, Грегор был другим. Тогда они ещё не называли себя врагами. Не было интриг, подлогов, покушений. Демос не замечал жесткости в глазах кузена, голос тогда еще герцога Хайлигландского звучал мягче и веселее. Грегор был воином, но воином благородным. Говорил о чести и долге с таким пылом, что его словам хотелось верить. И многие поверили. Возможно, зря. На поверку Грегор Волдхард оказался не так прост, и все, кто ему доверились, дорого заплатили за это знание.
«Говорят, ересь сделала тебя другим человеком. Но ересь ли? Не была ли она средством достижения цели? Замысловатым, но эффективным инструментом в твоих умелых руках? Ты обманул нас всех. Перевернул наш мир с ног на голову. Больше ничего не будет по-прежнему. И тебе этого не простят».
— Брак леди Рейнхильды тебя не спасет, — без церемоний заявил Демос. — Это угроза Хайлигланду, а не выход. Ты и сам это понимаешь, верно?
Грегор промолчал, но жестом поторопил кузена. Демос же спешить не собирался.
«Возможно, это последний раз, когда мы можем поговорить спокойно. И раз он согласился меня выслушать, быть может, у всей этой затеи есть смысл?»