— Ты не женат, у тебя нет наследников, — продолжил Демос, устроившись в кресле поудобнее. — При этом продолжаешь проводить настолько смелую политику, словно у тебя с десяток отпрысков-мальчиков, и все умницы. Теперь ты отдалил от себя сестру — отдал ее будущему королю земель, с которыми граничит твой Хайлигланд. Как думаешь, кто унаследует это игрушечное королевство, случись тебе ненароком погибнуть?
— Хайлигланд был королевством, пока не вошел в Криасморский договор. Я лишь вернул все к истокам. И, возвращаясь к вопросу, который ты затронул, я все еще жив, как видишь. Я могу за себя постоять.
«Самоуверенный идиот. Тебе слишком долго везло».
Демос устал вглядываться в окутанное тенями лицо кузена и переставил подсвечник на столик, что из разделял. Грегор сидел, не шелохнувшись, словно обратился в камень. У Демоса, наоборот, зудели руки что-то делать, но он был вынужден положить их на стол, демонстрируя собеседнику чистоту намерений.
«Волнуюсь? Как неожиданно. Впрочем, чем меньше родственников у меня остается, тем сильнее я начинаю ими дорожить. Даже если эти родственники — конченные кретины».
— Итак, ты стал королем, — сказал канцлер. — Хорошо. Откровенно говоря, мне все равно, какой титул ты носишь. Хочешь заменить герцогский венец на корону — пожалуйста, сути это не меняет. Я даже готов закрыть глаза на твои безумные церковные реформы. Канцлер империи, коим я являюсь — человек светский и далек от духовного пути настолько, насколько это вообще возможно. — Демос на миг умолк, поймав взгляд кузена. — Но ты, Грегор Волдхард, сделал непростительную ошибку, расторгнув Криасморский договор и поссорившись с Эклузумом. Все, что сейчас происходит с Хайлигландом — месть Великого наставника. Ладарий не успокоится, пока не уничтожит тебя и всех, кто поддержал твою… реформацию. Уничтожит показательно, в пример всем потомкам, что могут попытаться дерзнуть, ибо ты своими действиями заставил людей сомневаться в его величии и власти. Ладарий не отстпупится, знай это. Слишком поздно. И все же я могу кое-что тебе предложить…
— Великий наставник Ладарий — лицемерный интриган, превративший веру в средство заработка, — отрезал Грегор. — А Эклузум, его маленькое церковное княжество, стал олицетворением двуличия и порока! Средоточием лжецов в рясах, что безнаказанно воруют и обманывают всех, кто им доверился. Они даже основали собственный банк. Банк в церкви! — Король распалялся все сильнее. — Где, любезный кузен, в какой главе Священной книги сказано, что слуги божьи должны брать мзду с простых людей и заниматься ростовщичеством? А индульгенции? Где сказано хоть слово про искупление грехов серебром?
Демос пожал плечами.
— Нигде. В Священной книге много о чем не сказано. Например, там нет ни слова о Священных походах… — он многозначительно улыбнулся, глядя прямо в глаза Грегору. Тот помрачнел. — А ведь ты уже который год намереваешься собрать войско и обрушить праведный гнев на тех, кого называешь лицемерами и мздоимцами в сутанах. Но о чем ты не подумал, или подумал, но пренебрег этим, так это о том, какие страдания твой Священный поход принесет мирным жителям империи. Людям, которые ничем не провинились перед тобой и богом, но которые окажутся на пути у твоей армии. Что с ними станет? — спросил Демос, сделав глоток вина. — Мы с тобой прекрасно понимаем, какая участь ожидает невинных имперцев, реши вы со своим новым другом-рудом вторгнуться на наши земли. Грабеж, насилие, мучительные пытки и смерть в огне, если кому-нибудь из твоих безумных жрецов привидится какой-нибудь дурной знак. Этого ли желает твой бог, Грегор Волдхард? Страданий невинных душ ради твоей мести? Не это ли проявление гордыни, которую так осуждал Последний сын божий?
Правитель Хайлигланда устало усмехнулся.
— Мой бог? Разве и не твой тоже, кузен? На все его воля. Если Священный поход угоден Хранителю, он состоится.
«Если тебе что и втемяшилось в голову, ничем оттуда не вытащить. Интересно, все Волдхарды такие упрямые, или с Рейнхильдой все же можно договориться?»
— Как бы то ни было, пока Священный поход нужен тебе и только тебе.
— Спорить не буду, — кивнул Грегор и впервые притронулся к кувшину с вином.
— Зачем? Когда трон империи пустовал, а император Креспий ещё не родился, я мог понять твои стремления. Мы с тобой были лишь претендентами…
Глаза Волдхарда в один миг превратились в лед.
— Я перестал им быть по милости церкви, которую ты так защищаешь.