«О, так значит ты всерьез собирался бороться за трон? Интересно».
— Ты начал мешать Эклузуму, и от тебя избавились законным образом, — объяснил Демос, не сводя глаз с кузена. — Буду откровенен: о троне империи я не мечтал и не желал взваливать на себя это бремя. Но Ладарий решил поставить на меня — и то лишь потому, что знал меня дольше. Поначалу все шло гладко, но затем я проявил характер там, где не следовало. Много раз. — Он не смог удержать печальной улыбки, вспомнив всех, кого потерял в этой борьбе. — Церковники поняли, что управлять мной не получится. От меня тоже попытались избавиться, но не вышло. И тогда я еще не знал, что императрица родила наследника.
— Горелый лорд не знал? — удивился Волдхард. — Верится с трудом. Неужто твои шпионы не так хороши, как о них болтают?
«Вот она, репутация!»
Демос разочарованно покачал головой и откинулся на спинку кресла. Разговор затянулся, тело начало затекать.
— Мои руки короче, чем может показаться, — пояснил он. — К сожалению, я слишком поздно понял, какую игру затеял Эклузум. Они умело скрыли беременность императрицы и хорошо отвлекли нас от неё. Ладарию требовался повод столкнуть нас лбами. Нас с тобой, — Демос указал пальцем на Грегора. — И ему это удалось лучше, чем следовало ожидать. Но вряд ли Великий наставник предполагал, к чему приведет твоя обида на церковников. Мне и моим близким здорово досталось в мясорубке, которую устроил Ладарий, и все же я вдоволь повеселился, глядя на его растерянность, просочились новости о твоей ереси.
— Реформах.
— Как угодно.
— Ты ведь тоже не жалуешь Эклузум, — заметил Грегор. — Почему же тогда продолжаешь защищать?
— Мне плевать на Эклузум, но я защищаю страну. При других обстоятельствах я бы отдал Ладария и всех причастных тебе на растерзание. Однако церковь слишком крепко вплетена в имперскую власть, и отсечь просто так я ее не могу. Эклузум находится на территории столицы. Это центр паломничества, сердце веры подданных всей империи. Символ величия бога, если тебе угодно. Я обязан его защищать, даже если искренне считаю Ладария последним сукиным сыном. Это мой народ, и я поклялся ему служить.
— И что ты предлагаешь?
— План, который может спасти твой Хайлигланд. Прошу, выслушай его и не делай поспешных выводов. Все, что меня заботит — безопасность страны. Откажись от Священного похода на империю. Оставайся дома, носи любые титулы, води дружбу хоть с варварами, хоть с вагранийцами! Продолжай реформировать церковь на своих землях, но, прошу, не угрожай нам. С Ладарием я как-нибудь решу проблему, благо он мешает и мне. Я даже буду хлопотать в Малом совете о том, чтобы Хайлигланд приняли обратно в Криасморский договор. Это снова откроет для вас торговые пути и облегчит жизнь твоему народу. Прекратится голод, вы перестанете зависеть от хлеба Гацоны и военной помощи рундов… Все, что от тебя требуется — отказаться от бессмысленного Священного похода.
Грегор внимательно слушал, и Демосу показалось, что местами молодой король даже кивал некоторым словам, очевидно, считая их здравыми.
«Если у меня получится хотя бы заставить его задуматься…»
— Нет, — отмел все надежды Волдхард. — Прости, этому не бывать.
Демос обмяк в кресле.
— Не хочешь или не можешь? — продолжал спрашивать он, уже зная, что ничего не добьется. Грегора было невозможно шантажировать, бесполезно взывать к любви и долгу. Если он решил, то пойдет до конца. — Зачем тебе проливать кровь тысяч достойных мужей и жен ради мести всего нескольким церковникам? Неужели ты не видишь смысла в моих словах?
— Твое предложение разумно, но если я соглашусь на него, Хайлигланд потеряет все, за что я сражаюсь. — Грегор сокрушенно покачал головой и сделал молодецкий глоток прямо из кувшина. — Слишком поздно, Демос. Дело даже не в борьбе за корону империи: я готов признать младенца на троне. Ты понимаешь, почему я объявил Священный поход? Понимаешь на самом деле?
— Тебя оскорбили.
— Не только меня. Мою страну. Моих людей. Сколько раз мы проливали кровь в войнах с рундами? Сколько раз Криасмор нам помог? Ни разу. Что мы получили от этого союза? Ничего хорошего, кроме новых налогов и повинностей. Вы всегда использовали Хайлигланд, но тогда, после смерти Маргия, вы все выставили нас деревенскими дурачками, использовали меня и выгнали прочь. Довольно, Демос! Хватит унижений. Мы скорее будем голодать, чем снова унижаться перед Эклузумом, — не сдержавшись, Грегор опустил кулак на стол. Кувшинчик подпрыгнул с жалобным звоном, свечные огоньки затрепетали. — Мы не пойдем на попятную. Гацонские товары дороги, рунды — кровожадны и вероломны. Но лучше они, чем вы. Я не могу быть слабым. Больше не могу позволить себе быть мягкосердечным и миролюбивым. И не могу забрать данное слово. Слишком поздно, кузен, — прошептал он. — Время упущено. Назад дороги нет.