Она отодвинулась и долго смотрела на меня, затем взяла за руку, и мы вместе вышли в холл. Молча она помогла мне надеть пальто и шляпу. Мы вместе подошли к двери.
Я повернулся и посмотрел на нее.
— А сейчас поднимайся наверх и поспи, — сказал я строго.
Она тихонько засмеялась и поцеловала меня.
— Джонни, ты — прелесть.
— Я могу быть и другим, — сказал я, безуспешно стараясь говорить строго. — Если ты…
— Если я не пойду спать, ты отшлепаешь меня, как это сделал когда-то, — сказала она, лукаво улыбаясь.
— В жизни такого не было, — запротестовал я.
— Да нет же, было! — продолжала она с той же улыбкой на губах. Наклонив голову, она изучающе смотрела на меня. — Интересно, осмелишься ты теперь это сделать, если разозлишься? Думаю, это было бы здорово!
Я взял ее за плечи и повернул от себя.
Слегка подтолкнув к лестнице, я шлепнул ее по мягкому месту.
— Если ты сейчас же не пойдешь спать, я отлуплю тебя ремнем.
Подойдя к лестнице, Дорис повернулась и взглянула на меня.
Я молча смотрел на нее.
Наконец она заговорила серьезным голосом.
— Не оставляй меня, Джонни, — сказала она. Не знаю почему, но несколько секунд я ничего не мог сказать. Ком в горле мешал мне говорить. Что-то в ее голосе, тихом и нежном голосе, полном одиночества и терпения, поразило меня. Затем прозвучали мои слова. Я не искал их, я и не говорил их, похоже, я даже не шевелил губами, они просто появились ниоткуда, перекинув между нами мостик, который не смогло бы разрушить уже ничто в мире.
— Больше никогда, милашка.
На ее лице не дрогнул ни один мускул, но она вся как-то засветилась, и волны тепла, исходящие от нее, заставили меня застыть на месте. Постояв еще секунду, она повернулась и стала подниматься по ступенькам.
Я глядел ей вслед. Ее походка была легкой и грациозной, как у балерины. На последней ступеньке она оглянулась и послала мне воздушный поцелуй.
Я помахал Дорис рукой, и она скрылась из виду. Повернувшись, я направился к входной двери.
Небо было светлым, воздух прохладным. Под мягкими лучами солнца блестела утренняя роса. Внезапно я почувствовал, что моя усталость исчезла. Стоило мне вдохнуть свежий утренний воздух, ее как рукой сняло. Я посмотрел на часы, было начало шестого. Слишком поздно возвращаться домой спать.
В двух кварталах от дома я остановил такси.
— В студию «Магнум», — сказал я водителю, откидываясь на сиденье и закуривая.
От дома Питера до студии ехать пятнадцать минут. Расплатившись с водителем, я направился к воротам. Они были заперты. Нажав звонок рядом с дверью, я стал ждать охранника.
Я увидел свет, когда дверь сторожки открылась и к воротам направилась чья-то тень.
Наверно, он узнал меня, стоящего за воротами, потому что с шага он перешел на бег. Ворота распахнулись.
— Мистер Эйдж, — сказал охранник, — не думал, что вы так скоро вернетесь.
— Это сюрприз, — сказал я. — Я и сам не ожидал, что так быстро вернусь.
Он запер за мной ворота.
— Могу я быть чем-нибудь полезен, мистер Эйдж?
— Нет, спасибо. — Я пойду к себе в контору.
Я долго шел мимо административных зданий. На студии было тихо, и я слышал гулкое эхо своих шагов. Птицы на деревьях проснулись и принялись недовольно щебетать, видно, им не понравилось, что их так рано потревожили. Я улыбнулся про себя, прислушиваясь к знакомому щебетанию, и вспомнил, что всегда, приходя на студию рано, вызывал птичий гомон.
Ночной дежурный уже ждал у входа в главное здание. Он стоял у дверей, протирая сонные глаза. Ему, наверное, позвонили с проходной и сказали, куда я направляюсь.
— Доброе утро, мистер Эйдж.
— Доброе утро, — ответил я, входя в здание.
Он поспешно вбежал в холл, обогнал меня и отпер своим ключом дверь моего кабинета.
— Вам что-нибудь нужно, мистер Эйдж? — спросил он. — Может, принести кофе или что-нибудь еще?
— Нет, спасибо, — ответил я. Я принюхался. Воздух в кабинете был затхлый.
Заметив выражение моего лица, дежурный подбежал к окнам и распахнул их.
— Немного свежего воздуха не повредит, сэр, — сказал он.
Улыбнувшись, я поблагодарил, и он ушел, а я снял пальто и шляпу и повесил их в шкаф. После такой напряженной ночи можно было и выпить. Я открыл боковую дверь. Между моим кабинетом и кабинетом Гордона находилась небольшая кухонька с холодильником, мойкой и электроплиткой, на которой стоял кофейник. На ощупь он оказался чуть теплым. «Наверное, дежурный варил себе кофе», — подумал я. Я достал из холодильника бутылочку содовой и вернулся в кабинет.