Борден был удивлен не меньше других.
— А почему ты об этом ничего не говорил мне? — спросил он.
— Извини, Билл, — сказал я, поворачиваясь к нему. — Питер поставил мне условие не говорить никому до его особого распоряжения. Только что он подтвердил свое решение по телефону.
— А как быть с нашими студиями здесь? — спросил Билл. — В них же вложено немало денег.
— Вы можете их использовать для съемок коротких фильмов, — предложил я, — но большие картины и большие деньги отныне будут делаться в Голливуде. Какая у тебя здесь студия? Триста квадратных метров? Ты можешь прогнать через нее сотню голов скота, как мы это сделали в «Бандите»? Или можешь снять группу скачущих всадников, как это сделали мы? Ответ очевиден — кто останется здесь, будет связан по рукам и ногам, у него будет меньше времени, места и, конечно, возможностей.
Я замолчал и огляделся. Было видно, что все поражены. Я знал, что они у меня на крючке, и боялся только одного: как бы меня не спросили, где же Питер взял столько денег, чтобы купить всю эту землю? Тогда мне конец. Но я напрасно беспокоился, потому что Борден первым заглотил наживку. Он вытащил из кармана автоматическое перо и стал выписывать чек.
— Я хочу купить пятьдесят акров, — сказал он.
В течение следующего часа я продал землю, владельцами которой мы не являлись, на шестьдесят тысяч долларов. Следуя примеру Бордена, другие тоже попались на удочку. Оказалось, их околпачить гораздо проще, чем какую-нибудь деревенщину, которой в балагане за бешеные деньги предлагают увидеть настоящую царицу Савскую.
В три часа утра я снова позвонил Питеру, на этот раз из своего отеля, чтобы никто не мог нас подслушать.
Когда он ответил, я услышал рядом с ним голоса. В его комнате, наверно, было полно народу.
— Алло? — сказал он.
— Питер, это Джонни.
Он забеспокоился.
— Я тебе вроде сказал, что не стоит звонить, это слишком дорого.
— К черту! — сказал я. — Мне надо с тобой поговорить. Только что я продал на шестьдесят тысяч земли в Голливуде. Теперь ее надо срочно купить.
— Боже мой! — чуть ли не завизжал он. — Ты что, с ума сошел? Ты хочешь, чтоб нас всех посадили за решетку?
— Успокойся, — сказал я. — Это стоило сделать. Да они сами стали совать мне деньги, лишь бы перебраться в Калифорнию. Лучше уж мы получим эти деньги, чем дельцы, промышляющие земельными спекуляциями. Почем там акр в Калифорнии?
— Откуда я знаю? — сказал он неуверенным голосом.
— Эл у тебя? — спросил я. — Если да, то спроси у него.
Питер положил трубку на стол и отошел. Через несколько секунд снова раздался его голос.
— Эл говорит, двадцать пять долларов за акр.
Я почувствовал, как кровь ударила мне в голову, и облегченно вздохнул: значит, я был прав.
— Купи тысячу акров, — сказал я ему. — Это обойдется нам в двадцать пять тысяч. Я только что продал шестьсот акров по сто долларов за акр. У нас, таким образом, остается тридцать пять тысяч. Мы можем спокойно потратить эти деньги на постройку студии.
На том конце провода воцарилось молчание, затем снова раздался голос Питера. В нем зазвучали незнакомые мне нотки. Если бы я не знал его так хорошо, то подумал бы, что в нем проснулась жадность.
— Джонни, — сказал он медленно, — ну ты и бестия! Хитрая бестия!
Отойдя от окна, я уселся за стол и допил виски. Как давно это было! А кажется, всего лишь вчера. Голливуд начался с мошенничества. С тех пор здесь ничего не изменилось. Здесь и сейчас могли надуть кого угодно, только мошенники тех лет и в подметки не годились теперешним. Теперь люди обманывали не из-за нужды, как раньше, а из-за жадности, алчности. Теперешним мошенникам мало было пожирать друг друга, они готовы были заглотить весь мир.