Мои глаза устали, и веки налились свинцом. Я подумал, что неплохо было бы прикрыть их на минутку.
Проснулся я от гула голосов, повернул голову, но голоса продолжали звучать. Я выпрямился в кресле, открыл глаза и протер их. Все тело ломило, так как я заснул в кресле в неудобном положении. Потянувшись, я осмотрел свой кабинет. Взгляд упал на часы, стоящие на столе. Я вздрогнул. Четвертый час дня. Я проспал почти целый день. Поднявшись, я пошел в туалет, включил кран с холодной водой, поплескал на лицо. Это быстро прогнало сон. Взяв с вешалки полотенце, вытерся. Посмотрелся в зеркало. Лицо заросло щетиной. Надо было побриться.
Я вышел в коридор, собираясь пойти в парикмахерскую, когда услышал за стеной голос Гордона.
— Ты уж извини, Ларри, — говорил он, — но я никак не могу с этим согласиться. Ведь мой договор с Джонни заключался в том, что я буду заведовать всем производственным отделом. Если разделить это, как ты предлагаешь, работа будет дублироваться, к тому же, это внесет неразбериху.
С бритьем пришлось повременить. Что-то происходило в кабинете Гордона, и мне надо было выяснить, что именно. Я взялся за ручку и открыл дверь. Гордон сидел за своим столом с пунцовым от злости лицом. Напротив него сидели Ронсон и Дэйв Рот. Лицо Ронсона было, как всегда, невозмутимо, а вот Дэйв был похож на нашкодившего кота.
Я вошел в кабинет. Каждый из них посмотрел на меня по-своему. Лицо Гордона выражало облегчение, Ронсона — недовольство, Рота — страх. Я улыбнулся.
— Что тут у вас происходит, ребята? — спросил я. — Не даете человеку поспать.
Никто не ответил. Я подошел к Гордону и протянул ему руку.
— Привет! Рад тебя видеть.
Он решил подыграть мне. Делая вид, что только что увидел меня, он пожал мою руку.
— Что это ты здесь делаешь? — спросил он. — Я думал, ты еще в Нью-Йорке.
— Я прилетел вчера вечером, — ответил я. — Решил навестить Питера. — Затем повернулся к Ронсону. — Однако не ожидал тебя увидеть здесь, Ларри.
Он пытливо вглядывался мне в лицо, пытаясь определить, что именно я знаю, но у него ничего не вышло.
— После твоего отъезда тут кое-что произошло, но тебя не было, и я решил сам приехать и все за тебя уладить.
Я изобразил на лице заинтересованность.
— Да? А что такое?
— Да нам позвонил Стенли Фарбер, — ответил он, с трудом подыскивая слова, и я понял, что мое появление выбило его из равновесия. — Он сделал нам предложение, чтобы Дэйв занялся производством наших фильмов. За это Фарбер гарантирует их прокат во всех без исключения кинотеатрах западного побережья и плюс дает нам дополнительный займ в миллион долларов.
Впервые с тех пор, как вошел в кабинет, я посмотрел на Дэйва Рота, но продолжал говорить с Ронсоном.
— Я знаю Стенли, — ответил я. — Думаю, что он захочет от нас большего за миллион долларов, одного тепленького местечка для его протеже будет недостаточно.
Слушая Ронсона, я не сводил глаз с лица Дэйва.
— Ну, конечно, взамен нам придется предложить ему акции, никто же не захочет просто так рисковать своими деньгами.
Я медленно кивнул головой. Под моим взглядом лицо Дэйва сделалось белым как мел. Голос Ронсона слегка дрожал, он не мог справиться со своими чувствами.
— Значит, по-твоему, это хорошая мысль? — спросил он.
Я медленно повернул голову и посмотрел на него. Его глаза блестели за толстыми стеклами очков. Он очень смахивал на тигра, выжидающего, когда можно будет напасть на жертву.
— Я не сказал, что, по моему мнению, это хорошая мысль, — произнес я, глядя ему прямо в глаза. — Но мне стоит подумать. Миллион долларов — это куча денег.
Ронсон снова бросился в атаку. Я видел, как ему хочется заручиться моей поддержкой.
— Именно так, Джонни, — с жаром произнес он. — Фаберу нужно ответить немедленно. Он не может долго ждать.
— Как только мы примем его предложение, мы на крючке, — сухо ответил я. — Как я уже сказал, я знаю Стенли, и я знаю, что с деньгами он просто так не расстанется. Дэйв, конечно, смышленый парень. Он может управлять кинотеатрами, но ведь он никогда в жизни не снимал кино. И, при всем моем уважении, скажите, что же будет, если он окажется никуда не годным? Ведь так случалось с другими, может случиться и с ним.
Я посмотрел на Рота. Он был бледен как смерть. Я ободряюще улыбнулся ему.