— С удовольствием, — тепло отозвался Кесслер.
— Мой шофер заедет за вами в пятницу после обеда. Сообщите удобное для вас время в мой офис.
— Большое спасибо, мистер Данвер.
— Называйте меня Филиппом, — искренне попросил Данвер, опять протягивая руку. — К чему эти формальности? Мы прекрасно понимаем друг друга.
— Вы правы, Филипп, — широко улыбнулся Петер, пожимая протянутую руку.
— До свидания, Петер, — попрощался Филипп Данвер и вышел.
Кесслер вернулся к столу и сел. В кабинет вошел Чарли Розенберг, который взволнованно посмотрел на Петера.
— Ну Петер, как дела?
Кесслер озадаченно посмотрел на англичанина.
— Что это за охота в уик-энд? Я даже не знаю, с какого конца стреляют из ружья!
4
Джонни Эдж удивленно изучал отчет о работе голливудской студии «Магнума». Что это, черт возьми, за «Объединенные, мы выстоим»? Он озадаченно почесал затылок и попытался вспомнить, говорил ли о ней Петер перед отъездом, но не смог ничего вспомнить.
Он нажал кнопку вызова секретарши, в кабинет вошла Джейн.
— Да, Джонни?
— Не помнишь, Петер говорил что-нибудь о картине под названием «Объединенные, мы выстоим»?
— Ты имеешь в виду картину в последнем отчете?
— Ага.
— Нет, — ответила Джейн, — ничего не помню. Я хотела у тебя спросить.
— Хоть убей не знаю, — наконец ответил Джонни и опять посмотрел на отчет. — Странно, — задумчиво произнес он. — За шесть дней съемок она уже съела сто штук, и до сих пор нет окончательной сметы. — Он вновь посмотрел на Джейн Андерсен. — Позвони Марку, Джейни, ладно?
Она кивнула и вышла. Через несколько минут зазвонил телефон.
— Да, Джейн? — сказал Эдж, снимая трубку.
— Из Лондона сейчас позвонит Петер. Звонить мне Марку или подождать?
— Подожди, — ответил Джонни. — Я сам спрошу Петера.
Он положил трубку. Интересно, что хочет Кесслер? Наверное, случилось что-то важное, если Петер раскошелился в такие трудные времена на звонок через океан. Телефон зазвонил опять, и Джонни снял трубку.
— Это Петер, Джонни.
— О’кей, соединяй.
— Привет, Джонни, — раздался издалека голос Петера Кесслера.
— Петер, как ты там? Что-нибудь стряслось?
— Кажется, наши неприятности закончились, — взволнованно сообщил Кесслер.
Волнение Петера передалось Джонни Эджу.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Помнишь Данвера? Ну о нем сейчас пишут все газеты.
— Ты имеешь в виду швейцарского текстильного короля?
— Его, — быстро ответил Петер. — Я только что разговаривал с ним, и он сделал очень интересное предложение.
— Какое? — осторожно поинтересовался Джонни.
— Я послал к нему Чарли Розенберга, чтобы договориться о показе наших фильмов в его кинотеатрах. Он сделал мне встречное предложение. Данвер готов отдать нам почти все прокатное время за двадцать пять процентов акций «Магнума».
— Подожди-ка, — прервал его Эдж. — Я думал, ты не хочешь продавать акции.
— Я и сейчас так думаю, но с этим парнем все в порядке. Он предложил два с половиной миллиона баков и еще два миллиона за прокат.
— Не понимаю. У него должно быть что-то на уме.
— Ничего, абсолютно ничего! — прокричал в ответ Петер. — У него принцип, по которому торговец должен торговать лучше, если будет как-то связан с производством. По-моему, довольно разумно. — Кесслер откашлялся. — Что скажешь, Джонни?
— Не знаю, что и сказать, — осторожно ответил Эдж после небольшой паузы. — Я еще не понял, что к чему, но деньги, конечно, хорошие.
— Деньги еще не все! — с энтузиазмом добавил Петер. — У него есть идея, которая принесет нам еще два миллиона и улучшит кредит. Говорю тебе, Джонни, этот Данвер умный мужик. По-моему, он знает, о чем говорит.
— Ну что же, ты в Лондоне, Петер, — медленно сказал Джонни. — Ты знаешь, что для нас лучше.
— Ты не будешь возражать, если я соглашусь продать ему акции?
Джонни Эдж заколебался. Ему не нравилось это, но возражать было нечем. В конце концов компанией владел Кесслер, и он мог делать с ней все, что хотел. Сейчас у Петера, похоже, закончились свои деньги, и это предложение могло вернуть хоть часть их.
— Я не возражаю, — медленно ответил Джонни. — Только Петер… будь, пожалуйста, осторожнее.
— Естественно, — радостно согласился Кесслер. — Я буду осторожен.
Джонни вспомнил отчет Марка.
— Знаешь что-нибудь о картине «Объединенные, мы выстоим?» — поинтересовался он.
— Нет, в первый раз слышу. А что?