Эдж горько улыбнулся. В этом-то и беда. Если бы Петер не упрямился и оставил старшим Гордона, они бы не влипли так. Внезапно ему надоело исправлять чужие ошибки. Он откинулся на спинку стула и устало закрыл глаза. Может, он и устал, но оставался долг. Петер не раз выручал его и в делах, и в личном плане. Нет, он не мог сейчас бросить друга в беде. Они столько лет прожили вместе!
— Знаю, — согласился Эдж, отвернувшись. — Почему, по-твоему, я сижу здесь и пытаюсь найти выход?
Дорис Кесслер придвинулась ближе и взяла его за руку.
— Ты же знаешь, как мне нравишься, — прошептала она.
Джонни посмотрел на нее. Ее лицо было спокойным и немного умиротворенным, теплые глаза доверчиво смотрели на него. Он обнял ее за плечи.
— Не пойму только почему, — слегка удивленно проговорил Эдж.
— В тебе есть сила, Джонни, — задумчиво объяснила Дорис, — в которую можно верить. Люди знают, что могут тебе доверять и впитывать твою силу.
Эдж опять отвернулся и посмотрел в темноту. Он не хотел, чтобы Дорис увидела неожиданно появившееся в глазах сомнение. Он хотел убедить ее, что она права, но не мог. Джонни сам боялся многого.
Например, когда сегодня увидел в кабинете у Марка Далси, потому что не знал, что сказать. И еще он испугался, когда она погладила его по щеке. По его коже словно пробежало пламя. Он еще не забыл длинные ночи и страстный шепот. Даже сейчас Эдж чувствовал прикосновение ее пальцев. Неужели он никогда не забудет этого?
— Жаль, что ты не права, — горько сказал он.
Дорис повернула к себе лицо Джонни. В ее глубоких глазах светилось понимание.
— Я знаю, что права, Джонни.
Они опять замолчали. Дорис знала, что Джонни думает о встрече с Далси Уоррен. Когда она подумала о Далси, у нее заныло сердце. Это была боль не за себя, а за его страдания, за мучительные воспоминания. Удастся ли ей когда-нибудь заставить его забыть прошлое? Дорис только знала, что любит его. Ее рука пробралась в его ладонь и, теплая и мягкая, замерла там. Она должна была попытаться как бы слепить разрушенное так же, как склеивают разбитую вазу. Сначала задача может показаться трудной, но терпение и время залечат все раны.
— Может, я смог бы где-нибудь занять деньги, чтобы окончить эти картины, — задумчиво предложил Джонни. — Тогда Петер не узнает.
— Где ты достанешь столько денег? — Неожиданно ее глаза радостно загорелись. — О Джонни, если бы ты только смог!
— Я мог бы продать свои акции.
— Джонни, ты шутишь? — испуганно воскликнули Дорис. — Ты всю жизнь работал, добывал их…
— Ну и что? — попытался улыбнуться Эдж. — Когда положение наладится, я могу выкупить их назад. Это, по-моему, единственный выход.
— Но если ты не сумеешь выкупить их? Тогда ты потеряешь все!
Внутри что-то говорило ему, что он никогда не выкупит их обратно. Как только он отдаст их, это будет означать конец. Джонни медленно улыбнулся. Бешено заколотилось сердце, слова сами слетели с губ:
— Ты выйдешь замуж за бедняка, милая?
Дорис удивленно посмотрела на него. На мгновение она замерла, затем в глазах заблестели слезы. Она обняла его за шею и поцеловала.
— О Джонни! — рассмеялась и одновременно расплакалась она. — Я в любом случае выйду за тебя замуж! Я люблю тебя, дорогой!
Джонни Эдж крепко прижал Дорис и закрыл глаза. Для чего еще жить мужчине, как не для того, чтобы слышать такие слова?
Марк сидел в своей комнате и нервно смотрел на телефон. Часы показывали полтретьего ночи. В открытое окно задувал теплый ветерок и шуршал шторами. Марк подошел к окну и тихо закрыл его. У бассейна неясно виднелись фигуры Джонни и Дорис.
«Черт бы их побрал!» — гневно подумал Кесслер.
Марк выключил свет. Он не хотел, чтобы они знали, что он не спит. Сел около телефона и опять закурил. Почему его никак не соединят? Сейчас в Париже одиннадцать утра, и старик должен находиться в офисе.
Внезапно зазвонил телефон. У Марка быстро забилось сердце, и он торопливо снял трубку. В ночной тишине звонок прогремел, как пожарная сирена. Марку оставалось лишь надеяться, что звонок никто не услышал.
— Алло?
— Мистер Марк Кесслер? — слегка в нос спросила телефонистка.
— Да.
— Я дозвонилась до Парижа, — равнодушно сообщила она. — Говорите, пожалуйста.
— Алло, папа?
— Марк, что случилось? — раздался взволнованный голос Петера. — С мамой все в порядке?
— В порядке. Мы все здоровы, — быстро ответил Марк.
— Как ты меня напугал! — облегченно вздохнул Петер.
Марк положил сигарету в пепельницу, стоящую рядом с телефоном, и начал постепенно успокаиваться.