Он молчал.
— Ты любишь ее? — спросил я.
— Не знаю, — шепнул он. — Она меня так восхищает. Но ведь поэтому я и ушел. Господи, Питер, ну и влип же я!
— Все мы во что-нибудь влипли.
Вдруг он взглянул на меня:
— Хочешь, чтоб я снова играл «сцены», правда?
— Это тебе решать.
Он застонал:
— Что делать, не знаю!
— Плыви по волнам, — сказал я.
Я вспомнил время — совсем недавнее, — когда считал, что жизнью моей правит случай и обстоятельства. Или люди, у которых больше денег, прав, власти.
Теперь я свободен.
Глава 138
Отыграв свои «сцены», жеребцы заходили ко мне в офис за жалованьем и рабочими нарядами на следующие «сцены». Они рассказывали невероятные истории про клиенток, но самая фантастическая приключилась лично со мной в конце апреля.
Все началось со звонка Марты, которая попросила меня заглянуть на минутку к ней. Войдя, я увидел женщину, присевшую на краешек стула. Марта представила меня ей.
Гостье, на мой взгляд, было около сорока. Серебристые волосы собраны в пучок. Высокий чистый лоб. Острые черты. Массивные очки в роговой оправе. Черный костюм столь строгого покроя, что смахивает на униформу. Подтянутая леди, полная самообладания.
— Будьте добры точно изложить мистеру Скуро, чего вы желаете, — сказала Марта.
— Это не я желаю, — резко сказала женщина и повернулась ко мне. — Мистер Скуро, я живу и работаю в Вашингтоне. Я — личный помощник, ну, скажем, одной из трех самых высокопоставленных и влиятельных женщин в правительственных кругах. Если бы я назвала ее имя — чего, безусловно, делать не стану, — вы сразу бы поняли, кто это. Если вы ее увидите, тут же узнаете. Я пришла, чтоб выяснить возможность моего членства в вашей… м-м-м… ассоциации. Наверно, у вас высокие взносы, но это не важно. Я вступаю для того, чтобы передать свой членский билет моей начальнице. Это разрешено?
— Да, — осторожно сказал я, — передача прав не запрещается.
— Ну, конечно, — усмехнулась она. — И учтите, что я не имею ни малейшего намерения лично пользоваться этими правами.
— Позвольте мне резюмировать, — уточнил я. — Вы хотите оформить членство на свое имя. И отдать билет своей начальнице. Так?
— Да.
— А почему она сама не вступает в наш клуб?
— Если б вы знали, кто она, вы бы поняли. Здесь, безусловно, требуется полная тайна личности.
— Я объяснила, что мы не можем гарантировать полной конфиденциальности, — сказала Марта. — Могут увидеть, как леди входит или выходит. Ее могут узнать наши сотрудники, и я не поклянусь, что они не раскроют тайну.
Мы смотрели друг на друга. И тут меня осенило.
— Как вы считаете, я подойду?
Гостья окинула меня холодным испытующим взглядом.
— Вполне. Я считаю вас вполне подходящей кандидатурой.
Мы потолковали еще минут двадцать и вот к чему пришли.
Важная Персона приедет из Вашингтона в скромном автомобиле. Ей надо прибыть в «Питер-Плейс» в три часа утра, когда в доме, кроме меня, никого нет. (Кинга Хейеса я в расчет не принимал. В это время он все равно спит.) В четыре утра по завершении «сцены» знаменитую леди подхватит автомобиль и доставит обратно в столицу.
— А вы сможете держать язык за зубами? — спросила помощница, снова посылая мне ледяной взгляд.
— Если вы сомневаетесь, — оскорбился я, — забудем об этом.
— Очень хорошо. Но я настаиваю на праве осмотра помещения на предмет возможного обнаружения видеокамер и записывающих устройств перед тем, как…
Мы заверили ее, что такое право будет ей предоставлено. Тогда она внесла вступительный и ежегодный взнос, заплатила за предстоящую «сцену», все наличными. Когда она ушла, мы с Мартой принялись гадать, кто бы мог быть этой Важной Персоной, и в конце концов заключили пари на десять долларов. Все шло гладко. Марта получила шифровку из Вашингтона: «Говорит Купидон. Завтра ночью».
Машина подъехала примерно в три с четвертью. Две женщины скользнули на боковую дорожку, и автомобиль умчался. Я открыл дверь, впустил их и снова запер.
Помощница пошла обыскивать мою спальню на третьем этаже. Внизу у лестницы в маленьком фойе совершенно недвижно стояла Важная Персона. Закутанная в норковую шубу до пят, в мягкой фетровой шляпе с полями, в темных очках.
— Меня зовут Питер, — улыбаясь, сказал я. — Не желаете ли воспользоваться услугами бара?
— Спасибо, Питер, — мелодично произнесла она. — Хорошо бы коньяку.
Когда Важная Персона сняла очки и шляпу, я тут же ее узнал. Мы с Мартой ошиблись. Это была Очень Важная Персона.