Ещё свою роль в покладистости монарха сыграло то, что мастера-оружейники позитивно оценили винтовку Фергюсона и даже сказали что могут её улучшить кое в чём. Правда предупредили что пока невозможно будет изготавливать её массово из-за определённых сложностей и возможной дороговизны. В любом случае, эта новость доставила удовольствие и обнадёжила императора. Кто знает, но может с годами следует заняться ещё и реформой армии или хотя бы её реорганизацией.
Глава 10
Утром 16 мая 1801 года граф Пален покинул Петербург вместе со своим обозом, скарбом, челядью и семейством. Личная охрана и государевы гвардейцы споровождали изгнанника в Курляндию, но гарантий что изменник сможет добраться до неё не было. Конечно, Пётр Алексеевич испросил разрешения отбыть вообще за границу, но условие было жёстким. Да, на корабле можно добраться в неведомые дали и спрятаться от врагов, но тогда придётся вернуть в казну все свои земли и людишек. Странный подход императора смутил графа и он предпочёл отбыть всё-таки в Курляндию, дабы сохранить своё для дочерей. Жаловаться на необычное предложение монарха было некому из-за создавшейся ситуации в свете, вот Пален и рискнул покинуть охраняемый Петербург на неопределённое время пребывания в пути. В конце концов, бог не выдаст — свинья не съест. Да и не такие уж длинные руки у масонов, как-нибудь обойдётся.
А вот граф Панин не был столь оптимистичен. Ему прозрачно намекнули о том, что долг должен быть оплачен практически немедленно, вот он и попытался в последний раз убедить царя сдаться на милость англичан.
— Ваше величество, мне поступили тревожные сведения через проверенные контакты. Англия готова ввести свой флот в Балтийское море, если наш с ними договор не будет подписан в ближайшие недели. Мне горько говорить об этом, но ситуация зашла в тупик, как вы знаете. Князь Куракин всё испортил своей резкостью настолько, что лучше уж мне лично переговорить с лордом Сент-Эленсом. Я смогу восстановить отношения, дабы предупредить возможный конфликт.
— Граф, если Англия объявит нам войну, то будем защищаться. России не впервой наказывать тех, кто к нам с мечом приходит, с божьей помощью отобьёмся. Тем более, что английский посланник ведёт себя вызывающе, чем вредит переговорам, и я уже отправил сообщение в Лондон, дабы предупредить о его поведении, сознательно разрушающем любые соглашения. Такое впечатление, как будто им управляет не министерство иностранных дел, а некие сторонние силы желающие войны между двумя нашими державами. Может быть английская сторона сможет прислать представителя, который будет способствовать именно договорному процессу? А то барон Сент-Эленс, судя по поведению, стремится лишь ухудшить наши взаимоотношения, а то и разрушить их напрочь.
— Но это неправда, ваше величество, — возмутился Панин, — я хорошо знаю английского посланника, он порядочный и покладистый человек. И радеет за мир между нашими странами, поэтому во всём идёт навстречу, ибо для него это дело чести.
В голове у императора сразу стала создаваться схема. Если граф «хорошо знает» посланника Аллейна Фицгерберта, то значит общается с ним гораздо чаще, чем положено. И где, спрашивается, у них сии встречи проходят? О чём они говорят и что задумывают?
— Успокойтесь, господин граф, и не забывайтесь, проявляя горячность в моём кабинете. В конце концов, пусть в Англии решают по поводу барона, приемлемо ли его поведение в Петербурге или нет. А вам пока не следует вступать с ним в контакт ни под каким предлогом. Вы меня поняли, господин граф?
До Панина дошло, что за ним будут следить, а значит следует поберечься. Но тогда это будет воспринято англичанами, как неисполнение договорных обязательств и дело может кончиться плачевно для графа. Воистину: куда ни кинь — всюду клин. Впрочем имеются доверенные слуги, один из которых может доставить записку о случившемся, оправдывающую невозможность исполнения порученного. Поэтому, сразу после аудиенции, глава Коллегии иностранных дел, вернувшись домой практически сразу отправил донесение. И не его вина, что сообщение было перехвачено людьми Макарова.
Руководитель могущественной Тайной экспедиции поступил разумно после её закрытия. Он, конечно же, передал часть своих сотрудников в Сенат, как было затребовано, но и сохранил некоторых, наиболее опытных, для своих нужд. А то вдруг секретная служба будет воссоздана, пусть и под другим названием, как это иногда бывало, и где тогда брать специалистов? Вот отныне они и пригодились. Заодно и за бывшим пленником Оленина послали двоих «топтунов», дабы потоптались за ним. Вдруг он приведёт их в какое-нибудь интересное, пусть и потайное, место.