— А как же их эскадра? — спросил Кочубей.
— Виктор Павлович, у них боеприпасов не хватит всех нас бомбить, да и Кронштадт даст им отлуп своей береговой обороной. И это лишь во-первых. Десант они высадить нигде не смогут, так как его сомнут и в Швеции, и в Пруссии, и у нас. И они это прекрасно понимают. Ну и войну на континенте против рассадника их королей в Ганновере, сразу несколько союзных армий начнут. Весь расчёт сей английской спекуляции на слабость дипломатов, которые сейчас во всех трёх странах убеждают монархов встать перед англичанами на колени.
И граф, и гофмаршал аж поёжились, услышав слова «встать на колени». Никто такие слова вслух не произносит, чтобы сохранить видимость гордости при проявлении трусости. Чую, что мне несдобровать, коли называю вещи их именами. Сейчас ещё и Австрию приплетут для пущей важности.
— Маркиз, но Австрия обязательно поддержит Англию, а значит бойкот будет неполным, — отозвался Кочубей.
— Тогда, Виктор Павлович, и австрийцы заполучат в свои враги всех нас, а также и Францию. И куда их империя денется с континента? Или уплывёт, как Британия на своих островах? Нет, здесь нужен строгий ошейник для Англии. Им ни в коем случае нельзя уступать в переговорах и тогда они сами вынуждены будут пойти на наши условия. А чуть дадим слабину и они за это уцепятся и сядут на шею.
— Денис Дмитриевич, право слово, было бы в моей власти, сделал бы вас переговорщиком, — неожиданно (уже третий раз за день, кстати) сказал граф.
— И я бы поддержал вас в этом вопросе, — поддакнул гофмаршал.
Слава богу, что это всего лишь шутка и все понимают что к чему. Никакие сановники, особенно самые влиятельные, не допустят чужака на пост канцлера или хотя бы вице-канцлера.
— Но как убедить графа Панина быть потвёрже в переговорах с Сент-Эленсом?
— Так уговаривать и не нужно. Ясно же, что англичане завербовали Никиту Петровича, это и в будущем вскрылось. Так что он должен отрабатывать английские деньги всеми правдами и неправдами.
— Денис Дмитриевич, — нахмурился Кочубей, — такими обвинениями не следует бросаться не имея доказательств. Это не принято у нас в обществе и вообще неприлично.
— Виктор Павлович, наш разговор между собой не предназначен для выноса на публику. Хотя бы потому, что без откровенности мы не найдём истинную подоплёку происходящего. Или вы не заинтересованы осознать что происходит на самом деле?
Граф ещё раз поёжился, но уже для проформы. Естественно, что его волнует судьба России не меньше чем меня. Для понимания глубинных процессов он вроде готов вылезти из своего англофильства, если это поможет.
— Я считаю, уважаемый граф, что с англичан нужно брать пример во многом. Но это не означает, что нужно идти на уступки им. Наоборот, следует проявить силу русского духа и навязывать свои условия. То, что конкретно нам выгодно и удобно, безо всяких сомнений и попыток войти в их положение. Поверьте, тогда тот же посланник Фицгерберт начнёт вертеться, как уж на сковородке. А сейчас, как мне кажется, он уже развалил нашу балтийскую лигу в своих мечтах и диктует нам условия.
— А как же быть с графом Паниным?
— Временно определить его в такое место, откуда он не сможет мешать процессу переговоров. Не нужно его ни в чём обвинять, а просто выпустить в люди, когда соглашение будет подписано на наших условиях. Тогда и овцы будут сыты и волки целы.
Несмотря на то, что шутка старая и дурацкая, но улыбки всё-таки появились на лицах моих собеседников. И даже обстановка разрядилась, чего я и добивался. Теперь вся эта инфа будет залита в уши императора, а дальше никто не знает, как царь-батюшка поступит. И я останусь не при делах, а значит целее буду. Проживать в хате с краю очень удобно и безопаснее на мой взгляд.
Глава 2
Всё-таки поразительные выкрутасы такие беседы преподносят, особенно когда почти час болтовнёй отзанимались.
— Денис Дмитриевич, я вообще-то по другому поводу пришёл, — заставил меня ошалеть граф Кочубей, — дело в том, что государь кое-что передал для вас. Ну и о своём хотел пообщаться, если вы не против.
Нилис фигаториус себелис! Считай впустую целый час потрачен, ёшкин дрын. Оки-доки, всё равно деваться некуда, буду послушным в таком случае.