— Лава! — Тассель с трудом открыл заклинившую дверцу повозки. Дальше нужно бежать на своих двоих. Через несколько секунд раздался жуткий визг, а потом грохот взрыва. Волной жара Тасселя бросило на землю. Горящие обломки летающей повозки точно так же не смогшей разминуться с одним из деревьев падали вниз, катились по склону. Тассель долгую минуту наблюдал за пожаром, но там никто не двигался. Огонь лениво лизал камни, но мох гореть пока что отказывался. Так вот почему порталы обустраивают в определённых местах и никто не скачет между мирами как заблагорассудится. Разумная предосторожность. Тассель с Лавой ещё легко отделались.
В любом случае — нужно двигаться дальше. Кто знает сколько у преследователей было таких летающих повозок?
— Лава, — позвал Тассель ещё раз, но никто не откликнулся. Заднюю дверцу тоже перекосило, и демону пришлось повозиться, прежде чем открыть её тоже. Дикий лежал на полу между передним и задним рядами сидений и не шевелился. — Лава!
Как мог осторожно Тассель вытащил своего спутника из повозки и положил на землю. Дикий был совсем плох. Кожа его стала пепельно-серой, а сердцебиение почти не ощущалось. Теперь наступила очередь Тасселя грязно ругаться. Да, им удалось ускользнуть с Края — здесь было заметно теплее, и демон с наслаждением избавился от шубы, но Лава лежал без сознания и, похоже, был при смерти, а Тассель совершенно не понял как дикий открывал проход между мирами. Кроме той странной ряби и потери ориентации он ничего толком не почувствовал в пылу бегства. А переход через стационарные порталы ощущался совершенно иначе, будто просто вышел из одной комнаты в другую через дверь. Да и вообще: раньше Тассель считал, что только могущественные маги с классическим образованием способны открывать порталы в обход стационарных. Уж ему-то, провинциальному овцеводу, это точно должно быть не под силу, что бы ни говорил чернорогий!
Тассель попытался напоить Лаву огнём, но пламя скатывалось с губ дикого.
— Проклятье, Лава, — Тассель ударил по земле кулаком. — У тебя ведь получилось! У нас получилось! Ну, давай же!
Но Лава не отвечал. Тассель лёг рядом, прижавшись к нему всем телом, как верный пёс, и заплакал.
Возможно, он даже заснул в какой-то момент: время потеряло свой счёт. Привело его в чувство слабое движение — Лава шевельнул рукой. Или Тасселю просто показалось? Демон привстал всматриваясь в лицо своего спутника. Осторожно прикоснулся к его рукам. Нет, не показалось: кожа со стороны, с которой Тассель обнимал Лаву, стала немного темнее.
— Думай, думай, думай, — зашептал он себе под нос, как молитву. Похоже тело дикого отвергало силу, когда в него пытались влить её слишком много, но по чуть-чуть, из окружающего мира или из Тасселя, лежащего рядом, принимало. Выходит, у Лавы есть шанс выжить, только нужно отнести его на Глубину, в более тёплый мир. Но как? Несмотря на то, что Тассель — обычный демон, Лава говорил, что у него должно хватить сил это сделать. Что он сможет открыть «нору», как дикий это называл. И рассчитывал, что Тассель увидит и сможет понять, как это сделать. Что же он делал? Двигался. Каждый раз, с Лавой или без, они двигались, когда переходили из одного мира в другой. И каждый мир менялся. В нём что-то убавлялось, что-то прибавлялось., но каждый раз следующий мир был теплее, чем предыдущий. И те волны… У Тасселя родилась идея, нужно было только попробовать.
Демон вытряхнул из своей дорожной сумки нитки, и вместо бесполезного теперь товара, набрал побольше еды и воды. Если открытие врат между мирами отнимает столько сил, между «прыжками» им придётся долго отдыхать, иначе он свалится так же, как и Лава. Повесив сумку на живот, а дикого взвалив на закорки, Тассель сосредоточился. Следующий мир должен быть ещё теплее, чем этот. И ландшафт должен больше походить на мир Тасселя. Значит, там должно быть меньше валунов. Он зажмурился, представив, что встряхивает реальность, словно тесто. Что взмешивает его, разминает, растягивает. Он сделал шаг вперёд. Другой. И проваливается внутрь. Третий. Насквозь. Как неподходящая начинка разрывает тонкий слой теста. Ужасно закружилась голова, тошнота подкатила к горлу, Тассель не удержался на ногах и упал на колени. От слабости дрожали руки и ноги, было тяжело дышать. Он огляделся. Местность была другой: разнотравья прибавилось, а камни и корабельные сосны исчезли, вдали темнел лес. Жужжали, свистели, щёлкали насекомые и мелкая живность. Солнце стояло почти в зените.