Получилось!!!
Дальше Тассель ничего не помнил. Пришёл он в себя ближе к вечеру. Рядом свернувшись клубком спал Лава. Выглядел он намного лучше. Откуда-то пахло очагом и едой. Тассель сел в траве и огляделся. Вдали в низине виднелись дома. До слуха доносились перезвон колокольчиков и коровье мычание: стадо гнали на вечернюю дойку. Тассель подумал и решил, что к жилью они не пойдут. Всё ещё кружилась голова. Он принялся считать сколько ещё нужно совершить переходов, чтобы вернуться домой. Край - один мир, потом мир на болоте, мир с озером, мир с соснами, теперь этот мир. С другой стороны — Ядро, Жаркий мир, родной мир Тасселя… По всему выходило, что от цели их отделяет всего один мир, то есть, две «норы». Ещё два таких прыжка, и он будет дома! Тассель попробовал встать, но ноги не держали. Он заставил себя съесть батончик из запасов и выпил немного воды. В чём знали толк люди Края, так это в питательной еде. Он прижался к мерно дышащему Лаве и опять заснул. Хотелось надеяться, что хищников в округе нет, и спать под открытым небом в этих краях не смертельно опасно.
— Тас… — мягкое прикосновение. Тассель не сразу сообразил где находится. Почему-то ему казалось, что он дома, у себя в спальне. Кто-то тёплый прижался к нему. Медленно водил рукой под его рубашкой, считал рёбра, щекотал впадину живота, опускался всё ниже… Тассель окончательно проснулся. Над головой звенело чёрное небо, полное звёзд. Вокруг стрекотали ночные насекомые, вдали ухала какая-то птица. По крайней мере Тассель надеялся, что это птица.
— Лава? — Позвал он. Тень заслонила звёзды. Он почувствовал чужое дыхание на своих губах. Мягкое пламя коснулось сознания. Не ревущий поток, даже не костёр пастухов, скорее домашняя грелка для ног. Тассель не смог сдержать улыбку, и тень улыбнулась в ответ. По крайней мере он почувствовал чужую улыбку на своей коже. Долгое время они просто лежали изучая друг друга. Греясь.
— Куда теперь? — Спросил Тассель.
— Домой, — ответил Лава. — Я чувствую, жар Ядра уже близко.
Тассель промолчал. Дом Лавы и его дом были разными мирами. Это значило, что совсем скоро их пути разойдутся. Не то чтобы Тассель успел привязаться к дикому, но мысль о грядущем расставании вызывала непонятную тоску. Они столько пережили вместе, спасали жизнь друг другу. Он больше не почувствует этот жар, пламя, растекающееся по жилам. Никогда. Ведь Лава вернётся домой, восстановится, и одно его появление в мире Тасселя будет способно вызвать засуху. Или наводнение, как повезёт. А сам Тассель не сможет ходить в гости в Ядро: тамошний напор силы так силён, что даже демоны, живущие на Глубине, в близких к нему мирах не могут находиться там долго, только существа, подобные Лаве, выживают в Ядре. Тассель вспомнил их первую встречу, сияющий подобно солнцу силуэт дикого. Казалось, с тех пор прошла вечность, хотя на самом деле всего пара дней — и целая жизнь.
— У тебя другие планы? — Спросил Лава.
— Нет, домой — это очень хорошо, — поспешно отозвался Тассель.
— Я слышу в тебе сомнение, — заметил дикий.
Тассель молчал какое-то время пытаясь сформулировать мысль, но в итоге сдался и просто крепко обнял Лаву.
Рассвет они встречали в новом мире, последнем на пути Тасселя домой. Нора в него отняла у демона все силы. Он опять отключился, но к счастью Лава уже был достаточно в себе: в этот раз они очутились рядом с городом, и самым безопасным способом отдохнуть по мнению Лавы оказалось снять комнату. Тассель так и не узнал чем дикий расплатился и вообще расплатился ли за постой и еду. Чистая тёплая постель и почти привычная еда — Тассель не ожидал, что будет так счастлив от таких, казалось бы, мелочей. Отдать прачкам одежду, отоспаться, вкусно поесть — и при этом не мёрзнуть, не оглядываться через плечо выглядывая опасность. Возможно, Тассель задержался бы в этом мире подольше, но Лава рвался вперёд, так что как только демон вновь смог нормально ходить, они оказались за границей города.
— В этот раз поведу я, — заявил дикий. — Ты слишком устаёшь, такая нагрузка — плохо.
— Но ты…
— Я уже почти в порядке, — отмахнулся Лава. — В любом случае мне проще это сделать, чем тебе. Держись, — он схватил Тасселя за руку и шагнул вперёд. Опять чувство не то падения, не то полёта, на мгновение у Тасселя перехватило дыхание, а потом всё прекратилось. Они стояли посреди луга. По такому знакомому небу бежали пушистые белые облака, вдали паслись овцы, где-то в вышине пела птица. Тассель вдохнул воздух полной грудью. Это был самый прекрасный вдох в его жизни.