— Откуда мне знать? Так с одеждой-то что?
— Всё нормально, — Тассель опять положил голову на грудь Лаве. — Можешь оставить себе, я не против.
Они немного помолчали. Даже чужой запах уже почти не беспокоил демона.
— А что значит «просто тело»? — Вдруг спросил он.
— Тело. — Лава помолчал. — У нас оно непостоянно. Уменьшается, увеличивается, распыляется и собирается вновь. Главное — огонь. Без огня тело рассыпется прахом. Разум погаснет и я перестану существовать. Изначально я отнёсся к тебе, как к инструменту, просто возможности, которая поможет выжить на Краю, но когда ты поделился со мной своим огнём тогда на дороге… Ты мог бросить меня несколько раз, но тащил за собой. И сейчас, ты мог просто развернуться и уйти. Ты любишь меня?
Тассель хотел что-то ответить, но вдруг перед его внутренним взором встала Миста, стоящая в дверном проёме. Она пристально смотрела на него и ждала именно этих слов, «я люблю тебя». Подтверждения своей власти.
— Тише, тише. Я здесь. Это всего лишь слова, — Лава гладил его по спине, — всё хорошо. Некоторые демоны вкладывают в них смысл, некоторые нет. Забудь. Я здесь.
Тассель хотел что-то ответить, но не мог: не хватало дыхания. Не хватало сил. Не хватало мыслей. Не хватало вообще ничего.
— Я здесь, Тас.
— Доброе утро!
Знахарка приготовила им хороший завтрак, но Тассель с трудом смог съесть несколько кусков. После прошедшей ночи его тошнило. Лава же уплетал за двоих. Наконец, распрощавшись, они отправились в дорогу. Поля сменялись рощами и другими полями. Они прошли несколько поселений чуть крупнее, чем тот хутор, где они остановились в первую ночь. Часть дороги удалось проехать с крестьянином, ехавшим в нужную им сторону.
К вечеру Тассель понял одно: он не хочет возвращаться. Он скучал по поместью, по родным лугам. По отцу, по мастеру Дону, правой руке сначала его матери, а теперь и его. Но Миста… Он не хотел её видеть. От одной мысли о невесте его начинало трясти. Ещё раз прикоснуться к ней? О, нет. Даже смотреть на неё он не сможет.
— Что-то чем ближе к дому, тем ты унылее выглядишь, — заметил Лава в конце второго дня. По всему выходило, что домой он больше не торопился и решил погостить в мире Тасселя неопределённое время. По крайней мере на осторожный вопрос демона когда он собирается в дальнейший путь, изумился и спросил «ты меня прогоняешь?». Больше они эту тему не поднимали. Они ужинали в таверне, а наверху их ждала тёплая чистая постель. Одежду забрали прачки, и вечер на улице был прекрасный. В другое время Тассель бы обязательно устроился на веранде с бокалом вина и попробовал сочинить какой-нибудь стих.
— Да так, куча нерешённых дел, — вздохнул Тассель.
— Невеста?
— Угу, — он понурился. — Что мне делать? Ведь она придёт как только мы приедем. А я…
— Она же пыталась тебя убить. Как приедем — просто отправляйся в жандармерию. Торговля демонами ведь тяжёлое преступление, насколько я знаю.
— И что я им скажу? — нахмурился Тассель. — У меня и доказательств нет. Моё слово против слова госпожи Ртер. Она ведь старалась для дочери, печати добывала, чтобы я мог отправиться с караваном, а я, «неблагодарный»… — он скривился.
— Я — твоё доказательство, — выпрямил спину Лава. — Пусть объяснят откуда я взялся.
— Думаешь, получится?
— Конечно, — дикий ободряюще сжал его руку. — Я поеду вместе с тобой. И если кто-нибудь посмеет тебе не поверить — я всех сожгу.
— Да ну… — Тассель ещё раз посмотрел на Лаву. Да, он может. Вспомнить хотя бы тех людей, обратившихся пеплом в мгновение ока. Тассель задумался о том каково это будет: смотреть, как Лава убивает демонов. Тогда это были люди, существа пусть разумные, но Тасселю совершенно чуждые. Если же в этот раз опять дойдёт до открытого конфликта… Каково это будет? Он непроизвольно поёжился. — Надеюсь, это не понадобится.
К моменту, когда впереди появились шпили Ниссеберга, Тасселя бросало то в жар, то в холод. Он предпочёл бы ещё месяц кружить по окрестностям, но Лава не слушал возражений и повторял снова и снова: дела нужно закончить. Они решили не заезжать домой, а сразу отправиться в жандармерию. Город не изменился, но почему-то казалось, что прохожие смотрят им вслед, и даже дома нависают над улицей как-то неправильно. С каждым следующим шагом уверенность Тасселя, в том, что он поступает правильно, таяла.
— А может… — он жалобно посмотрел на Лаву, когда они добрались до ратуши.
— Не останавливайся, — Лава взял его за руку и уверенно пошёл вперёд. — Ты не сделал ничего плохого. Главное, будь уверен в своей правоте. Вот увидишь: стой на своём и всё получится.