— Конечно! Прямо сейчас оформим! — кивнула уставшей строчить офицеру старшая магесса.
— Госпожа губернатриса будет счастлива принять вас в своём доме, — льстиво заёрзала мадам Жисс, когда они собрались прощаться.
— Благодарю за приглашение, но я остановлюсь у друга, — покачал головой Лава.
Демонесса бросила на Тасселя взгляд, полный такой зависти, что ему захотелось тут же провалиться под землю.
— Может, тогда хотя бы карету? Мы бы хотели помочь вам добраться…
— Мы с радостью примем ваше предложение, — кивнул Лава. Больше недели они шли пешком только изредка подсаживаясь к попутчикам, похоже, Лава решил, что стоит разнообразить опыт путешествия.
Тассель по достоинству оценил качество рессор и просторный салон, но с сожалением вынужден был признаться себе, что после повозки Края карета тащилась, как улитка. Лава сидел напротив и в задумчивости разглядывал пейзажи. Сейчас, когда они остались вдвоём, у Тасселя появилось время осмыслить всё, что произошло в жандармерии. Лава хотел поговорить со старшей магессой, похоже, он ожидал, что мадам Жисс его узнает, и так и произошло, хотя он явно не знал кто здесь занимает этот пост. Знахарка из Троцока при этом поняла, что Лава — дикий, но такого благоговения не испытывала. То есть, похоже, Лава был не просто диким, а каким-то особенным диким, которого должна была знать старшая магесса, но не знала простая знахарка. И попытки угодить… Она ведь предлагала Лаве остановиться у бургомистриссы, при этом даже не спросив её мнения, то есть, отказа не ожидалось. Да и сейчас карету им выделили явно не предназначавшуюся для ежедневных разъездов рядовых жандармов. То есть, Лава был каким-то важным господин, но кем? Мадам Жисс не то, что по имени к нему не обратилась, даже титула не назвала, если у Лавы таковой имелся. Странно. Хотя, может, причиной было то самое «не сможешь правильно выговорить». Тассель вздохнул. Он видел перед собой загадку, но не понимал, как можно получить ответ и каким он может оказаться.
— Думаешь? — спросил Лава заметив пристальный взгляд Тасселя. Тот только кивнул в ответ. Дикий вздохнул и опять отвернулся к окну. Настроение у него почему-то было безрадостное, хотя что могло его расстроить? Вроде бы всё близилось к успешному завершению, и никаких проблем на горизонте не предвиделось. Даже прошение о разрыве помолвки подали! О таком Тассель даже не смел мечтать.
— Чего грустишь? — спросил Тассель.
— Вот ты сейчас додумаешь и нашему общению придёт конец, — пояснил Лава.
— С чего бы это? — опешил Тассель.
— Ты начнёшь бояться или может, подумаешь о недостойности или ещё что-нибудь в таком духе, вариантов масса, — вздохнул Лава. — Будешь заикаться или выгонишь меня из дома. К бургомистриссе, — он окончательно скис.
— Обещаю, что ничего такого не сделаю, — пообещал Тассель.
— Ну, да, — Лава поморщился, — это ты сейчас так говоришь.
— Нет, правда! Обещаю.
Лава опять посмотрел на Тасселя.
— Ладно.
— И?
— Что «и»?
— Кто же ты?
— Не скажу, — Лава опять смотрел в окно.
А потом была усадьба, отец, из-за известия о пропаже единственного сына вернувшийся из города, мастер Дон, слуги и собаки. Выдохнуть в круговороте всего Тассель смог только вечером. Миста не появлялась, вестей о ней из города тоже не приходило. Лаве подготовили отдельную комнату, но когда пришло время спать, он никого не стесняясь отправился в спальню Тасселя.
Эта была странная ночь. Греться уже не нужно было — этот мир был достаточно тёплым, но на предложение спать в отдельных постелях, как подобает приличным демонам, Лава смешно поморщился. И Тассель позволил ему остаться.
Тасселя не покидало ощущение, что Лава прощается, так предупредителен и внимателен он был. Будто бы пытается запомнить каждую линию его тела, запах, ощущения. Позже, ночью, сквозь сон Тассель слышал как тот ходит по комнате, но вопреки ожиданию, не ушёл к себе, а вскоре вернулся обратно в постель и прижавшись покрепче, тоже уснул.
Тассель встал с рассветом: дома он всегда так делал. День обещал быть долгим, за время его отсутствия накопилась куча дел, ждущих участия хозяина усадьбы. Лава спал, и Тассель не стал его будить.
В столовую заглянул мастер Дон, когда Тассель уже доедал овсянку. Вид у управляющего был при этом пришибленный.
— Утренняя корреспонденция, господин Тассель, — взволнованным голосом произнёс он и положил несколько писем на стол. — За прошедшие дни ждёт вас в кабинете.
— Спасибо, мастер Дон.
— И, кажется, одно для эээ… вашего друга, — помявшись добавил мастер Дон и протянул Тасселю ещё один конверт. Тассель в недоумении взял и его тоже. Что вызвало такое смятение у мастера Дона? Бумага была дорогая, с тиснением, но не то, чтобы Тассель никогда такой не видел, обычно подобные конверты использовали для приглашений на различные торжества или поздравлений с важными датами. Интересно, что за случай в этот раз? Он перевернул конверт и прочитал послание: