— А как ты попал в этот караван? — Уточнил дикий. — Ты не похож на странствующего торговца.
— Потому что я — не торговец, — вздохнул Тассель. — Дома я занимаюсь шерстью. У меня есть луга, овцы, мануфактуры по производству пряжи и ниток. Обычно я дальше Ниссеберга и не езжу никуда. Это небольшой городок недалеко от наших владений.
— А здесь как оказался? — Повторил вопрос Лава.
— Миста, моя невеста, достала печати для торговли в других мирах. На Краю мою шерсть можно продать за много большие деньги, чем дома. У меня были проблемы с финансами…
— Но эти печати стоят очень дорого. Как ей это удалось?
— Она сказала, что её мать обо всём договорилась, но подробностей я не знаю.
Лава помолчал размышляя о чём-то.
— Продала она тебя, вот что, — наконец, произнёс он.
— В смысле?
— В смысле — с потрохами. Из каравана тебя никто не искал, потому что ты был не членом каравана, а товаром. Тебя с самого начала взяли с собой, чтобы оставить здесь. Обстряпали свои дела и уехали. Говорю же — мы с тобой сейчас единственные демоны на всём Краю. Уехал твой караван давно.
— Но… — Тассель был ошарашен. — Как… Зачем?!
— Чтобы меня призвать, — пожал плечами Лава. — Не думаешь же ты, что такой ритуал можно провести с бухты-барахты. Люди долго и тщательно готовились. Добывали недостающие ингредиенты… Тебя в том числе.
Тассель чувствовал себя разбитым. Раздавленным. Так не могло быть.
— Миста не могла… — начал он, но не смог продолжить. Тихий голос в голове уже шептал: «Лаве нет резона обманывать. И он прав, как госпожа Ртер могла достать печати? Зачем ей стараться? Ведь Миста — даже не вторая дочь! С учётом того, что у рода Арбар в последнее время были проблемы с деньгами, отправить жениха на Край без обратного билета — вполне подходящий способ избавиться от ставшего неудобным договора о браке и хорошо заработать. Тем более что госпожа Арбар уже не может защитить свой род».
Лава опять посмотрел на своего спутника в зеркальце, но ничего не стал говорить.
— Просыпайся.
Тассель приоткрыл глаза. Уже светало. Тело затекло от неудобной позы: чтобы уместиться на заднем сиденье демону приходилось подтягивать колени чуть ли к подбородку. Он со стоном разогнулся и сел. Потёр глаза, уши. Зевнул. Лава терпеливо ждал.
Тассель выбрался из повозки размяться. Рощи закончились и теперь вокруг них была бесконечная белая равнина в какую сторону ни посмотри. Ветер, не встречающий преград, хлестал по лицу, гнал позёмку через полотно дороги, словно волны перекатывал через косу. Повозка подрагивала под его ударами, но пока что крепко держалась на всех четырёх колёсах. Нутро застыло так, что внешний холод почти не ощущался. Тассель посмотрел на своего спутника: дикий выглядел неважно. Его чёрная бархатная кожа словно покрылась серым налётом, и даже глаза потускнели и казались теперь просто жёлтыми, а не золотыми.
— Лава, ты как?
Дикий только хмуро зыркнул исподлобья и ничего не ответив полез на задний ряд сидений.
— Ты дотянешь? — обеспокоено заглянул в повозку Тассель.
— Дверь закрой, тепло выпускаешь, — только буркнул Лава кутаясь в шубу. Тассель сел рядом и захлопнул за собой дверь. Завывания ветра стали тише, но демон чувствовал как дрожит от его напора повозка. Дикий недовольно смотрел на устроившегося рядом демона. Весь его вид требовал, чтобы его оставили в покое и, наконец, ехали уже вперёд. Тассель взял его ладонь в свою. Пальцы Лавы были еле тёплые.
— Ты умираешь? — Тассель старался, чтобы его голос звучал участливо, а не испуганно, но, кажется, не получилось.
— Я это делаю с тех пор, как попал в это проклятое место, — буркнул Лава.
— Даже если мы доберёмся, ты сможешь открыть проход? Может, я смогу? Если ты объяснишь…
Лава вздохнул и закрыл глаза.
— Первый раз всё равно придётся прыгать мне, — наконец, сказал он. — Ты быстро схватываешь и сил у тебя должно хватить, но это не объять словами, можно только показать. По крайней мере я не знаю как объяснить, — поправился он.
— Но…
— Никаких «но», — перебил Лава. Упрямства в его голосе хватило бы на пятерых баранов. — Я должен дотянуть. Я пройду в следующий мир, может, два. Дальше вести придётся тебе, поэтому смотри внимательно и запоминай что я буду делать и как. Нам нужно уйти как можно глубже. Желательно до твоего мира. Там будет нормально, я смогу восстановиться… Только не бросайся сразу к своей невесте, кто знает, что она устроит, когда ты вернёшься… Понял? — чернорогий требовательно посмотрел в глаза Тасселю.
— Понял, — согласно кивнул Тассель, и Лава опять закрыл глаза обессиленно откинувшись на спинку сиденья: