– Они мне не мешают работать, а говорить с ними мне не о чём.
Когда леди выловили меня в уборной, то я сказала им это. И пусть Фаринчук с Кожебаевой приняли всё на свой счёт и даже пообижались для вида, но следующие две недели явно показали, что не ради злых умыслов я заняла то место.
Спустя месяц у меня горел срочный проект, поэтому пришлось взять переработку. К восьми вечера в офисе остался только наш уплотнённый ряд, а о доме можно было мечтать. Мысленно махала ручкой городскому транспорту, уповая лишь на метро. Я встала, размяла шею, сделала скрутки в талии и похрустела лопатками, а затем привычно спросила:
– Кофе будет кто-то?
В пустом офисе с горящим светом только над нашим рядом было острое ощущение фильма ужасов. Если парни сейчас обернутся, а на лицах будут маски, я просто приступ получу. Поэтому прежде, чем они ответили, схватилась за ручку двери, ведущей на кухню, чтобы в случае чего закрыться там и выбрать через окно. Правда, с нашего этажа это будет окно не к свободе, а к смерти.
Парни дружно ответили «да, если тебе не трудно», а затем переглянулись. Я ожидала молний, как рисуют в мультиках или хотя бы накалённой обстановки, но те просто продолжили работать.
Я сделала им американо и фраппе, потому что запомнила как-то предпочтения, и, когда поставила на стол, они поблагодарили, отвлекаясь от своих заданий.
– Вы всегда так долго сидите? – мне было слегка любопытно, но заводить с ними дружбу или, тем более, дружить их между собой не собиралась.
– Когда как, – Славик поставил кружку и, погрев руки об чашку, коснулся ими глаз. Что это был за ритуал от перенапряжения не знаю, но он работал, судя по всему.
– Он всегда сидит здесь допоздна, – ехидничает Антон и с усмешкой смотрит на соперника. – Хочет, чтобы его слово всегда было последним, и эта тенденция распространяется на посещение.
– Если тебе даётся всё быстро из-за твоей шикарной памяти, это не значит, что нужно этим кичиться, – осаждает его Славик, и я вижу у него покрасневшие белки глаз. – Тебе не хватает скромности.
– Дело не в памяти, Горалевич. Когда ты поймёшь?
Они препирались и выясняли какие-то свои рабочие моменты, спорили о методах подхода, разводили обсуждения о трендах, в которых я ничего не понимаю, поэтому в какой-то момент мой мозг выключился из-за чрезмерного усердия. Мне стало интересно наблюдать за их манерой общения, а она напрямую говорила, что ребята эти не враги и не противники.
– Вы похожи на друзей, – я откинулась в кресле, отъехав максимально назад. – Зачем эти дураки вас пытались сдружить?
– Да мы и подружились, – Славик бросил претенциозный взгляд в сторону коллеги – видимо, эта мысль его всё ещё не так и радовала, – собственно говоря, только ради того, чтобы они от нас отстали.
– Ещё на совместной гребле, – подхватил Антон. – Сложно как бы не общаться с человеком, если у него весло, а вам надо двигаться.
– Почему тогда коллектив не в курсе? Они ж бычатся на меня за то, что я села вас охмурять своими женскими чарами джинсов и кроссовок, – теперь мой черед был использовать сарказм.
– Потому что на твоё место претендовали все, кому не лень, – Антоха закатил глаза и залпом допил свой фраппе. – Уверенность, что мы со Горалевичем метаем молнии, прекрасно сбивает спесь, не заметила?
Ухмылка этого плута отразилась в блеске Славкиных глаз, и так я поняла, что между ними давно существует паритетное соглашение поддерживать презрение и ненависть, лишь бы никто не догадался. А выдавать конкурентную борьбу несложно – работа только способствует, да и плюс, какая продуктивность, когда делаешь вид соперничества, а там и втягиваешься.
– Так зачем мне рассказали? – я всё ещё потягиваю свой остывший кофе. – Вдруг я выдам вас чем-то? Сболтну лишнего? Я же женщина, у меня генетически заложено иметь слабовольный язык.
– Мы тут дольше твоего работаем, – Славик усмехнулся и отодвинул пустую чашку, возвращаясь к задачам. – Вот и давай продолжать, а не подстрекать твой слабовольный язык.
Ухмылка сама напросилась на губы, едва я вспомнила этот инцидент, и Антон даже прекратил рассказывать про Италию. Кожебаева бросала на нас странные взгляды, заходя на кухню, но обычная болтовня за кофе бывает даже с «вечными соперниками». Так что её подозрительность, пусть и беспочвенна, но всё же неприятна. Терпеть не могу, когда суют нос не в свои дела.