видела, из чего они состоят. Зрелище неприятное в момент осознания, что каждый окружающий таков. И ты ничего не можешь поменять в этом. Не потому, что не способен, а потому что не справишься со всеми даже при всей идеальности ситуации.
Люди не любят меняться. Это болезненно, рвать свои старые привычки и шаблоны, трансформировать привычный нормальный уклад во что-то неведомое и бесформенное. Это и трусость, и инстинкт самосохранения, и закон сохранения энергии в одном ключе. Но я не могу их осуждать всё же, поэтому, когда поняла, что жизнь у людей устроена именно так, пришлось смириться.
Кроме смирения, не осталось ничего, подходящего для меня. А я не борец за права людей, которым это ни за какие коврижки не нужно. К чему мне их презрение? Злобы и так хватает. Да и я не святоша.
На том семинаре меня не видно и не слышно было. Ленка гундела иногда под боком, комментируя слова спикера, а меня терзали сомнения. Кожебаева глаз не спускала с Антона, а Фаринчук разрывалась между спикером, шефом и мной. Я знала, чем заслужила такое пристальное внимание, но оно выматывало. Чувствуешь себя мясом на шпажках, поэтому, едва объявили перерыв на кофе и лёгкие разговоры, меня и след простыл. Работа стоит, ждёт, офис пустует, а парням скажу оставаться на семинаре. Сегодня уйду с работы вовремя, даже если угрожать будут. Перемывают мне кости на стороне, а ощущение, словно душу высасывают прямо тут.
Тряхнув головой, я села за стол и погрузилась в задачи, насколько это было возможно. Если леди заметили моё отсутствие, то присутствие рыцарей на семинаре их успокоит. Я даже не стала ничего им сообщать – к чему эти ненужные эпитафии?
Офис заполнился шумом, когда все сотрудники вернулись и не преминули вслух с эмоциями обсуждать новую информацию и тех, кто её излагал. Как обычно происходит в женском коллективе, слушать, может, и познавательно, но невозможно. Мне претила сама мысль подобного обсуждения меня за моей спиной. Так гадко, что снова вылазило тянущее ощущение где-то из спины жизненных сил и энергии.
Домой я ехала опустошённая, в противовес утреннему состоянию, и, едва добралась до дивана, упала ничком, даже не стянув игрушечные пушистые тапочки. Голова начинала гудеть, аппетит пропал, конечности тягуче ломило. Загибая пальцы на ногах до хруста, чтобы заменить одни ощущения другими, мышцы ступни сковывали нарастающие судороги. Я сворачивалась эмбрионом, чтобы разжать собственные пальцы, и начинала стонать от разной порционной боли во всём теле.
Сон – лучшее лекарство.
Меня хватило лишь на быстрый душ и расстеленную постель. Утыкаясь щекой в холодную подушку, я заняла свою самую быструю позу для сна. У меня есть буквально пару минут, и усталость вместе с мышечной памятью сделают своё дело, выбрасывая вон из этого трудного дня. Оля приходит позже, поэтому увидит меня спящую и закроет дверь в комнату сама, чтобы не будить. За остальное можно не переживать.
А стоило бы. Сны, которые вижу в последнее время, немного, как бы сказать, странные. «Полёт ангела» в гущу облаков без конечного пункта назначения. Сестра, упавшая в водопад глубиной до метра, которую я искала в кромешном тумане. «Лисья морда» с приказом убить непокорных зверушек. Тучи сгущались, и воздух приобретал воспалённый треск.
Я стояла в уже знакомой локации: на перекрёстке рынка, куда мы ходили с мамой в детстве. Мой родной город, по которому скучаю, наверное, только во сне, был точно таким же, каким его запомнила до отъезда. Широкие улицы, широкие тротуары, газоны, много клёнов, тополей, лип. Перед домами целые палисадники ухоженных ирисов, тюльпанов и примул. Розарии. Вьющиеся плющ и дикий виноград над лавочками у подъездов. Ухоженные урны, никаких бычков, мусора, брошенного невеждами на ходу – слаженная работа «озеленения». Воздух пьяняще пах моими детскими воспоминаниями и назревающей бурей.
– Ты в порядке?
Парень окликнул меня – так я вошла в сон окончательно, оставив за пределами своё сознание, словно рюкзак в раздевалке. Я обернулась и не увидела толком лица. Видимо, это было неважно, потому что проблема, настигающая прямо за спиной, куда опаснее безызвестного человека.
Он ринулся первым мимо рынка, а чувство опасности, беззаботно лижущее мои лопатки, подталкивало следовать за ним. Времени на размышления не было, да и вряд ли он мне враг, если убегает от напасти, туго перетирающей локацию и людей сзади сплошными челюстями.