Страх медленно прокрался к горлу, лишив способности дышать, когда Торговец, задержавшись на месте, вновь двинулся в их сторону — Аина ещё больнее сжала руку Кириана и попыталась спрятаться за его спиной. Торговец всё так же пустыми глазами смотрел в сторону с низко поднятой рукой, будто бы ощупывал пальцами воздух. Когда он приблизился к Кириану, то поднял руку выше, безошибочно очерчивая линию подбородка, носа, шеи и плеч на расстоянии пары сантиметров от них. Кириан же, не смея пошевелиться, рассматривал его мёртвые глаза без зрачков, которые вблизи отливали лёгким серо-голубым цветом.
Воздуха перестало хватать, пришлось осмелиться за плавный выдох и вдох.
Когда рука Торговца опустилась, он вдруг повернул голову и взглянул прямо в расширившиеся от неожиданности глаза Кириана, прошептав:
— Я вижу не так, как ты, но вижу гораздо больше, — и отступил, болезненно поморщившись от скользнувшего по нему лучу фонарика. — Выключи.
Не просьба — приказ.
Кириан быстро нажал на кнопку выключения и жестом попросил Аину сделать то же самое. Как только оба фонарика погасли, Торговец заметно расслабился и перестал пятиться. Из-под сползшего капюшона топорщились прозрачные светлые волосы; если бы не тёмная одежда, Кириан засомневался бы в том, а реально ли то, что он видит, не видение ли это из дыма или галлюцинация?
— Я хочу узнать о плате за вторую жизнь, — первым возобновил разговор Кириан, наблюдая, как Торговец плавно ходит из стороны в сторону, не сводя с него глаз, хотя способность к зрению до сих пор казалась нереальной. — Если ты тот, кто я думаю, то мне нужно получить ответы на свои вопросы.
— Плата стандартная, — тем же тоном сказал Торговец, видимо, посчитав ненужным доказывать, кем он являлся. — Две души. Две жизни.
Услышав то же самое, Кириан сжал руки в кулаки.
— Нельзя требовать от ребёнка такой цены!
— Не все умирали детьми в прошлой жизни. Есть и взрослые.
— Меня не волнуют остальные, — резко мотнул головой Кириан, — меня волнует только мой брат. Если он выполнит свою часть сделки, то как же ему жить потом с осознанием того, что за новую жизнь ему пришлось отнять её у кого-то? Это… бесчеловечно.
На лице Торговца не отразилось никаких эмоций.
— О человечности нужно думать тем, кто готов прийти ко мне и попросить вернуть мёртвого к жизни, даже услышав цену. Всё дело не в бесчеловечности, а в эгоизме, ведь платить придётся не тому, кто пришёл лишь попросить. Им кажется, что их совесть чиста и что день возвращения долга никогда не наступит, — он остановился, задержавшись на одном месте. — Но это не так.
— Людям просто не хватает времени, чтобы смириться, потому что они знают о соблазне — о тебе.
— Я существую, потому что люди помнят обо мне. И далеко не все хотят вернуть именно родственников — кому-то просто одиноко.
Кириан нахмурился, вспомнив о найденной фотографии. Коди не являлся ему родным братом, он никогда не имел к их семье никакого отношения. По крайней мере, мама никогда не упоминала об этом. Медленно всплыл и другой вопрос: так почему же именно Коди?
— Не может быть, чтобы для продолжения жизни пришлось кого-то убить. Должны быть варианты, — отказывался примириться Кириан.
— Вариантов нет. Таковы правила — не я их устанавливаю, они просто есть. Так должно быть.
Торговец теперь стоял прямо в центре комнаты, низко опустив голову и смотря на Кириана исподлобья. Наконец он осознал, что ещё смущало в образе Торговца и не позволяло поверить: несмотря на многочисленные свечи и пляшущие на стенах тени при движении воздуха от любого движения, сам Торговец тени не отбрасывал. Он здесь, во плоти — никакой иллюзии. Кириан чувствовал его дыхание, когда тот находился рядом, чувствовал колебания воздуха от его рук, слышал гул шагов.
Человек без тени и без привычных глаз, но вполне реальный и ясно видящий. «Сумасшествие», — решил Кириан, но не верил сам себе, ведь цель визита в Старый город была достигнута, несмотря на опасения провала.
— Мой брат Коди не должен никого убивать. Но и умереть снова он тоже не может. Я не хочу. Я не позволю этого, — процедил Кириан, хотя надежда на перемены уже казалась совсем призрачной.
Впервые за всё время разговора что-то в Торговце изменилось. Совершенно мимолётная, еле уловимая эмоция в тот момент, когда он медленно поднял голову, промелькнула на его холодном лице. Кириан назвался бы не удивлением, а растерянностью, будто он услышал что-то, чего совершенно не ожидал.
— Коди? — вдруг тихо и неуверенно переспросил он. — Того, о ком ты говоришь, зовут Коди?
— Д-да, — так же неуверенно кивнул Кириан, запоздало поняв, что назвал имя.