— А как там в Лакусе? — мама решила, что пора и отцу подхватить беседу. — Никогда не была в нём, но слышала, что там много старых домов, ставших исторической ценностью, ведь город старше нашего Дуплекса.
Отец выпил чая, почесал подбородок и, задержав взгляд на Коди, ответил:
— Да, так и есть. Чем южнее, тем больше старых построек, а всё новое простирается на север. Там даже проводят экскурсии в специальных автобусах. Начало у въезда в город со стороны Дуплекса, то есть на южной стороне, а конец — на северной, где находятся все самые современные постройки. Лакус очень интересен своей планировкой.
Было видно, что ему действительно понравился Лакус. Кириан даже подумал, что именно из-за города отец задержался там надолго. Он медленно продолжал есть, искоса наблюдая за мамой, радость которой постепенно улетучилась и сменилась тоской.
— Так… ты останешься в Дуплексе? — с надеждой спросила она. — Или снова уедешь?
— Честно говоря, не уверен, Майя. В ближайшее время точно буду в Дуплексе — я ведь пообещал тебе. Но есть вероятность того, что мне предложат постоянное рабочее место именно в Лакусе.
— То есть снова уедешь, — вздохнула она.
Отец подтянулся, вытянул руку и крепко сжал ладонь мамы.
— Возможно. Но я хотел бы взять тебя с собой. На этот раз я могу позвать тебя с собой, потому что теперь это не путь в никуда.
Она подняла широко распахнутые глаза, явно не веря своим ушам.
— Хочешь… чтобы я осталась с тобой?
— Ну конечно, Майя. Всегда хотел.
Мама заулыбалась, но, будто вспомнив, что в кухне они находились не одни, повернулась и вопросительно взглянула на Кириана.
— А как же…
— Мальчики? — закончил за неё отец. — Кириан уже взрослый и способен сам принимать решения. Если захочет, может отправиться с нами. Если нет, то пусть остаётся, — и обратился уже к нему: — Ты нашёл нормальную работу или всё так же предпочитаешь возиться в пекарне?
— А чем плоха работа в пекарне? — нахмурился Кириан.
Отец лишь приподнял уголки губ и покачал головой.
— Так ты далеко не пробьёшься.
— Как будто ты пробился, — зло отозвался Кириан, за что тут же получил осуждающий и возмущённый взгляд матери.
— Не дерзи отцу! — взвилась она.
— Просто вырвалось, — Кириан пожал плечами и вдруг заметил, что сидевший рядом Коди крепко сжимал нож в руке, но больше ничего не ел. — А как же он?
Все взгляды тут же устремились на Коди, который и головы не поднял.
— Коди всего пятнадцать, — задумчиво произнёс отец. — Он не может остаться в Дуплексе один.
— Если останется, то со мной. Мне-то уже далеко не пятнадцать. Хочешь вот так просто переключить внимание на себя? Думаешь, в переезде в Лакус есть какой-то смысл, кроме призрачного места работы, которое тебе пока что не предложили?
— Не недооценивай меня, Кириан, — отец ударил ладонью по столу так сильно, что звякнула посуда.
— Прекратите, — впервые за последние полчаса подал голос Коди.
Он с яростью обвёл взглядом всех присутствующих, продолжая сжимать нож. Рукав чуть задрался, обнажая забинтованную часть, что не укрылось от зоркого взора отца. Кириан видел, как он с непониманием уставился на дрожащую руку Коди, а немногим позже на его лице отразился истинный страх.
— Неужели нельзя просто посидеть вместе с семьёй, которую давно не видел, за столом? Как, как ты смеешь приходить и начинать диктовать свои правила? — взгляд Коди забегал по столу.
— Коди, ты… — с ужасом прошептал отец.
— С чего ты взял, что имеешь право делать вид, будто хочешь взять меня с собой?
— Коди... — на этот раз сказала уже мама.
— Я всегда знал, что ты думаешь обо мне, когда ты ругался с мамой, считая, что стены здесь толстые и ваших криков никто не слышит. А теперь ты пришёл и решил забрать маму с собой, но на меня это желание не распространяется? Скажи, что с радостью оставишь меня здесь. Ты ведь всегда хотел, чтобы я умер…
— Коди! — взвизгнула мама, да так громко, что Кириан поморщился. — Что ты такое говоришь? Одумайся!
Коди несколько секунд буравил её взглядом. Попытавшись успокоить, Кириан положил руку ему на плечо, но тот сразу же скинул её.
— Всего лишь правду, которую ты предпочитаешь не замечать, — и с этими словами Коди, замахнувшись, со всей силы вонзил остриё ножа в столешницу. Мама снова вскрикнула, испуганно прижав ладони к лицу. Даже отец отпрянул, хотя старался сохранить непроницаемое выражение. Его кружка опрокинулась, и вытекший чай медленно стал подбираться к краю стола, стекая по скатерти, и капать на пол.