Торговец стоял рядом с ним, такой же беззвучный, с бледной серой кожей и тёмными кругами вокруг прозрачных глаз. Сведённые за спиной руки и застёгнутый до упора балахон прятали его фигуру в темноте, но лицо словно светилось своей бледностью.
Бам! — со стеллажа с громким звоном слетела старая ваза, разбившись вдребезги. Кириан в очередной раз отпрыгнул в сторону, Торговец же и пальцем не пошевелил, лениво проследив её полёт.
— Любимая ваза Витара. Он купил её у уличного бродяги за бесценок, но хранил так, словно отдал за неё гору денег. Ваза очень нравилась его жене — Еве, — сказал Торговец, и его слова шорохом пронеслись по комнате.
Кириан, тяжело дыша, оторвал взгляд от осколков.
— Откуда ты знаешь?
— Оттуда, — Торговец лишь моргнул, сбрасывая застывшее выражение с лица, и повернул голову к Кириану. — А ты настырный, раз явился вновь. Вам, живым, в упорстве позавидуют даже мёртвые.
Кириан так и не понял, была ли это похвала или желание задеть за больное.
Торговец тем временем подошёл к столу, где лежала фотография Коди, и посмотрел на неё не мигая. Его лицо, на котором никогда не отображались эмоции, застыло в выражении напряжённой маски.
— Как хорошо ты знаешь души, заключённые в тех куклах? — спросил Кириан, пусть и не решаясь подступить ближе.
Торговец вывел одну руку из-за спины и томящим медленным движением потянулся к фотографии, коснувшись лишь её уголка.
— Очень хорошо. Я знаю их лучше, чем знали они сами себя при жизни.
— Но ты отбираешь их память.
— Разве есть смысл обретать вторую жизнь, помня при этом ошибки и горести прошлой?
— Зачем же тогда заставлять переживать заново ту боль, заставлять всё вспоминать, усложняя тем самым выбор? — не унимался Кириан.
— Новая жизнь без воспоминаний — лишь шанс прочувствовать её, задаток, если тебе так нравится. Чтобы выплатить цену, нужно захотеть остаться. А если этого недостаточно, чтобы принять решение, они начинают всё вспоминать, чувствуя боль. Кнут и пряник, — Торговец отвернулся от фотографии, устремив пустые глаза на Кириана.
Тот вздрогнул.
— Если ты так хорошо знаешь все души… — Кириан перевёл дыхание, продолжая: — Если хорошо знаешь, скажи хотя бы одну вещь: когда умер Коди? Мне нужны сроки.
Вглядываться в бесцветные глаза Торговца было бесполезно — Кириан так и не научился читать по ним и понятия не имел, что творилось в его голове. Торговец не казался ему существом из страшных сказок, хотя веди он себя иначе, вполне мог бы им оказаться. Если сначала Кириан и вовсе не воспринимал его как реального, тот теперь, без окружения кукол и без Аины за спиной, Торговец стал вполне настоящим.
Живым.
Свет от фонаря упёрся в пол около ног Кириана. Он старательно избегал желания поднять руку, направить луч света на Торговца, прекрасно помня, какой была его реакция в прошлый раз.
— Начало декабря.
Не ожидая услышать столь скорый ответ, Кириан на мгновение потерялся во времени. Какой сейчас шёл месяц? Октябрь… значит, осталось чуть больше месяца.
— Ты помрачнел. Считаешь, что отведённого срока мало?
— Лучше бы этого срока вообще не было, — мотнул головой Кириан.
— Я повторюсь: ты требуешь невозможного. Я не всесилен и не могу отменить то, что зависит не от меня.
Кириан устало всплеснул руками, чувствуя себя настолько беспомощным, что подгибались колени и слабели веки.
— Тогда кто ты такой? В Дуплексе тебя кем только не считают: и вымыслом, и самым страшным монстром из всех существующих. Кто-то называет богом, а кто-то — дьяволом, проклятием города. Так кто же ты на самом деле? Почему существуешь, откуда ты взялся, что из-за тебя и твоих правил мне и Коди приходится переживать такое? — Кириан не заметил, что перешёл на крик, эмоционально расписывая всё, что скопилось в душе за последние недели.
Безучастный взгляд Торговца разозлил только сильнее. Он шагнул к нему навстречу.
— Кто ты такой?! — выкрикнул Кириан так громко, что сам испугался оглушившего эха.
Торговец медленно закрыл глаза, пряча пугающую белизну с ярко очерченными радужками, глубоко вдохнул и выдохнул через рот, разлепив сухие истрескавшиеся губы. Кириан не сразу поверил, почувствовав его дыхание, добравшееся до шеи. Шагнув в сторону, он провёл рукой по своей коже.
— Можешь считать меня проклятием Старого города, как многие и делают.
— То есть это правда?
— Отчасти. Что ещё ты хочешь знать?
Поддавшийся на расспросы Торговец выглядел странно покладистым, словно не просто был готов ответить на всё, но и сам желал избавиться от долгих лет молчания.