— Хочу знать о Коди и Витаре.
— Ты уже знаешь о них, — возразил Торговец.
— Но не то, почему умер Коди. Мне кажется, Витар замешан в его смерти, — признался Кириан.
И увидел то, чего увидеть совершенно не ожидал: как кончики губ Торговца исказились в слабом подобии усмешки, белёсые глаза вспыхнули холодным пламенем, а тени вокруг них стали ещё чернее.
— Уверен, что хочешь этого?
— Да, — Кириан хотел быть готовым к тому, что рано или поздно всплывёт в памяти Коди.
— Что ж, — сказал наконец Торговец. — Тогда тебе придётся познакомиться поближе с ещё одним участником той давней истории.
— Ещё одним? С кем же? — напрягся Кириан.
А Торговец, стремительно сократив расстояние, резко приложил ледяную, как дыхание смерти, ладонь ко лбу Кириана и, заставив задохнуться от ужаса, мрачно ответил:
— Со мной.
***
Коди ел залитые молоком хлопья с медовым вкусом, то и дело вертя в руке непривычно большую ложку. Дома он чаще всего пользовался ложкой другой формы, которую всегда выискивал в ящике и отказывался пользоваться другой.
Хлопья оказались вкусными, но несмотря на это, сбитый аппетит во время праздничного обеда с родителями не вернулся даже вечером. Несколько часов он просидел в комнате Сари — умершей сестры Аины, уткнувшись в книгу. Это были старые детские сказки, но очень странные. Услышь он их в детстве, Коди, возможно, не придал бы внимания деталям, но сейчас, находясь уже в более сознательном возрасте, он то и дело спотыкался о жуткие подробности. То принцессе пришлось изранить себя о ветви, чтобы выбраться из магического леса, то принцу нужно было отправиться на охоту, чтобы принести тушки убитых животных как дань королю в обмен на руку его дочери.
Аина заглянула к нему гораздо позже, тряхнув коробкой с хлопьями и позвав в кухню.
Коди почти никогда не общался с Аиной, а Кириан не говорил о ней, разве что только в присутствии мамы. Они с Кирианом никогда не обсуждали других людей, закрывались в известном лишь им двоим мире. Коди было сложно осознать, что девушка, приютившая его — лучший и давний друг Кириана, о котором, как оказалось, он совершенно ничего не знает.
Отец Аины — Стефан Ламур, грузный седой мужчина с аккуратной бородой и густыми бровями, — вышел, когда Коди уже закончил с хлопьями. Он похлопал его по плечу и радостно сказал:
— Надо же! Кто это у нас в гостях? Коди! Как я рад тебя видеть. — Коди показалось, что, если бы он не сидел, прижавшись спиной к стене, Стефан стиснул бы его в медвежьих объятиях. — Ты меня, наверное, совершенно не помнишь, но мы виделись один разок.
Он вежливо склонил голову набок, отведя глаза и раздумывая.
— Нет, — сказал Коди. — Но я помню, кто вы.
— Можешь так и звать меня — Стефан, — подмигнул тот, за что получил лёгкий подзатыльник от дочери.
— Пап, оставь его в покое, дай отдохнуть, — протянула Аина, забирая пустую тарелку.
Зашумела вода.
Стефан со вздохом опустился на свободный стул около окна, облокотился на подоконник и устремил взгляд в темнеющую улицу.
— Курить хочется.
— Сигареты на тумбочке в туалете, если ты забыл, — подсказала Аина, продолжая греметь посудой.
— Я не настолько стар, — хмуро ответил он, но тут же басисто расхохотался.
Лицо Аины озарила улыбка.
Она выдала Коди чистое постельное бельё и подушку, помогла разложить диван и предупредила:
— Вот здесь, — указала Аина, — он проваливается. Осторожнее. Раньше хотели починить, но потом… уже не понадобилось.
Поблагодарив её, Коди отправился в ванную, чтобы сменить повязку. Проверив, хорошо ли он запер щеколду, Коди присел на бортик ванной и принялся медленно разматывать бинт. Пятна поднялись уже до самого локтя и кое-где точками устремились выше, испещряя кожу мелкими рытвинами и кровавыми пузырьками. Смотреть было неприятно, но и просить о помощи Аину Коди не решился бы ни за что в жизни. Он в который раз поразился, с каким спокойствием смотрел на его руку Кириан, не морщившись и не подавая вида, что ему неприятно.
Коди прислонился лбом к холодному кафелю и выкрутил на полную вентиль с холодной водой. Он держал под сильной струёй руку до тех пор, пока не перестал чувствовать пальцы. Одежда оказалась вся в мелких брызгах, но его это совершенно не волновало.
Тихий стук вырвал Коди из плена ледяной воды.
— У тебя всё хорошо? — глухо спросила Аина.
— Да, — поспешно сказал он, принявшись разрывать упаковку с чистым бинтом. — Да, всё нормально.
Коди вспомнил нож, воткнутый им в стол прямо перед уходом. Перед глазами стояли образы родителей, но главное, с чем не получалось смириться — выражение лица отца, от ужаса перешедшее к злости и отвращению.