Вернувшись домой, он помог Коди собрать вещи, уложил того спать и отправился к себе в комнату, где долго сидел перед распахнутым шкафом в одиночестве.
После того, как все детали были обговорены, а бумаги подписаны, семья переехала.
Дуплекс, который в то время только начинал разрастаться из маленького поселения благодаря перспективе постройки моста, был тихим спокойным местом по сравнению с Ноксом. Никаких шумных людных мест, примечательных зданий или памятников. Один берег Дуплекса представлял собой маленькую деревеньку с невысокими деревянными домиками, другой берег уже больше походил на город: и дома более высокие, многоэтажные, и асфальтированные дороги. Да и людей там было куда больше.
Поначалу пришлось жить в одном из старых деревянных домов, мало чем напоминавшем прошлое место жительства. Коди жаловался на свист ветра по ночам, а мама спустя пару дней и вовсе подцепила простуду.
Отец сразу принялся за строительство дома для рабочих и в первое время занимался только им. Когда он был почти завершён, люди приезжали с сумками, кто-то же отправлялся налегке.
Проект моста по планам должен был занять около трёх лет.
Три долгих года, казавшиеся бесконечным сроком.
Тихая деревенька постепенно превратилась в кишащий муравейник, где днём и ночью что-то происходило.
В выстроенном доме у отца появилась своя комната, как и у других рабочих, где он порой мог пропадать сутками. Коди привыкал к новой школе, но вёл себя куда отстранённее, чем раньше. Мать беспокоило отсутствие у него новых друзей, а в первое время периодически раздавались звонки с предупреждениями о плохом поведении. Райли радовался тому, что отец так редко задерживался дома и мало что знал о подробностях жизни Коди.
Любимым укромным уголком Райли стал поросший кустарниками песчаный берег неподалёку от фундаментов опор моста. Добираться туда было недолго — всего около пятнадцати минут ходьбы от места, где они жили. Там Райли любил проводить время в одиночестве, наблюдая, как люди копошились между собой, подобно настоящему муравейнику. Иногда он видел и отца в идеально выглаженном костюме, который постоянно стоял чуть поодаль от остальных и с важным видом наблюдал за ходом строительства, порой коротко бросая что-то бегающим туда-сюда подчинённым. Те останавливались, кивали без возражений и возвращались к привычному темпу.
Райли наблюдал. Он видел, как рылся котлован, как вбивались сваи и сооружался каркас, медленно принимая форму будущего моста. Его тошнило от горящего взгляда отца, который был устремлён лишь на мост.
Семья для него перестала существовать.
Чтобы приободрить мать, Райли занялся собственным проектом, вооружившись поддержкой нескольких местных жителей. Он собирался сделать открытую сцену, изображавшую театр, а после превратить её в место постоянных представлений любителей-энтузиастов. Совсем не то, что было в Ноксе, но он оставался уверен, что матери непременно понравится затея куда больше, чем отцовский проект моста.
Отдалённость Коди его беспокоила мало. То, что младший брат стал реже улыбаться — факт, но вполне понятно, почему он до сих пор злился и демонстративно отказывался возвращаться к прежней модели поведения. Спустя несколько месяцев после переезда Коди как-то обмолвился, что в школе у него появился друг. Стали объяснимы редкие задержки после уроков. Райли вздохнул с облегчением — уж лучше пусть Коди проводит время со школьным другом, чем отравляется мрачной атмосферой, царящей в семье.
Отец же по-прежнему пропадал на работе. Однако сильнее всего Райли волновало не его отсутствие, а медленное увядание матери. Они реже стали вместе гулять вечерами — всюду было полно строителей, от которых было не спрятаться.
Дуплекс ей не нравился, здесь было скучно, душно. Мать в основном сидела дома, проводя время за вязанием, а однажды Райли застал её за игрой в шахматы. С самой собой. Она не испугалась, спокойно подняла голову, улыбнулась и устало сказала:
— А мы здесь партию доигрываем.
Это странное «мы» всерьёз заставило Райли задуматься о её душевном состоянии.
Всего за несколько месяцев она стала будто выглядеть старше, а волосы и глаза потеряли привычный блеск. Райли не мог отделаться от мысли, что Дуплекс душит её, заковывая в цепи старого дома.
Поэтому в какой-то момент и родилась идея сцены под открытым небом. Сотворить целый настоящий театр было не под силу Райли — ему не хватало знаний и умений, а также людей. Но когда он подыскал подходящее место на пустой лужайке, в тени деревьев, и несколько раз, приходя туда, стоял и смотрел, то познакомился с Себастином и Гретой — людьми, определившими его жизнь в ближайшие месяцы.