— Если продолжишь спиваться, то такими темпами скоро тоже отправишься в могилу, — замечал Райли.
— А может, я и хочу, — невесёлая усмешка озаряла его морщинистое лицо.
За несколько месяцев он резко постарел. Виски окрасила седина, а морщинки вокруг глаз стали ещё глубже.
— А как же Коди? — пытался понять его Райли. — Ты ведь… любишь его, он тебе дорог. Думаешь, таким примером воодушевишь его пойти по своим стопам?
— Какой же ты глупый! — смеялся отец. — Я и тебя люблю, ты тоже мой сын. Вот только… — он останавливался. — Характером не вышел. Не покладистый ты. И Коди станет таким же…
Райли передёргивало от уверенности отца в том, что Коди катится по наклонной. В то же время он не предпринимал никаких попыток исправить положение, по-прежнему пропадая на работе. Строительство моста из-за смерти Евы затянулось, хотя должно было уже закончиться. Отец часто уходил в запои, что тоже тормозило процесс. Казалось, внезапно он совершенно растерял весь интерес к своему детищу.
Была ли Ева его музой, хоть они и виделись так редко? Райли не мог дать точного ответа на этот вопрос, но иначе объяснить поведение отца не получалось.
Кто был больше виновен в её смерти — отец или Дуплекс?
Каждый раз, оказываясь на берегу реки, Райли смотрел как разрастался город. Ненавистный город, душивший всё живое, а мост словно превратился в большую каменную удавку. Чем ближе к завершению находилось строительство, тем тяжелее становилось дышать Райли.
А что дальше? Что будет потом? Они останутся здесь или снова куда-то переедут?
Райли отмахивался от вопросов о будущем. Он жил одним днём, только день этот получался длинным, сумрачным и душным. Под ногами плескались воды реки, в которой утонула мать. Каждый раз, когда Райли садился на корточки и опускал пальцы, ему казалось, что он чувствует её прикосновение. Холодное, как и весь Дуплекс.
Мёртвое.
Мертвецам проще, думал Райли. Их не заботят проблемы живых, их больше вообще ничего не заботит. Они свободны, как птицы в небе, вот только всё равно скованны в прямоугольниках могил. Интересно, если предложить им выбор, шанс вернуться и попробовать снова, они бы согласились?
— Ты бы не согласилась, — сказал вслух Райли, сидя на кладбище около могилы матери.
Небо в такие дни обычно было хмурым, но днём навещать её было как-то… неловко. Райли казалось, что со всех сторон на него пялились. Он чувствовал себя неуютно среди рядов надгробных камней, поэтому решил приходить ближе к ночи, когда темнело. Если не хочешь чего-то видеть, просто закрой глаза. Это были слова матери, которые она часто повторяла ему в детстве перед сном. Так действительно было проще: убежать в мир фантазий, закрыться от реальности и наслаждаться воспоминаниями или вымыслом. Он не делал так уже много лет, но теперь вновь и вновь поддавался искушению.
Холодный камень морозил спину, земля отвечала тем же. Сидя здесь, в тишине, Райли закрывал глаза и отдавался на волю воспоминаниям, уносящим в своём потоке далеко от Дуплекса. Порой, когда он открывал глаза, ему казалось, что мать стоит рядом, улыбается и выглядит живой. Такой, какой он её и запомнил. Вот только платье в пол на ней было то, в котором хоронили — эту деталь он, как ни странно, запомнил.
Когда это случилось в первый раз, Райли не испугался. Он долго-долго смотрел на иллюзию, созданную надломленным разумом, а потом сказал:
— Ты бы не согласилась вернуться, будь у тебя шанс, — фраза не предполагала вопроса, но на ответ он надеялся.
Иллюзия улыбнулась, покачала головой.
Райли невесело усмехнулся, впился пальцами в землю и уставился на клочок мёртвой почвы с травой.
— Неужели жить — так плохо?
Она снова качала головой.
— Тогда почему? — надавил Райли, сжав в кулаке землю.
Мать смотрела грустно и с такой щемящей печалью, но он только сильнее разозлился.
— Понимаю, тебе было одиноко, но мир не сошёлся клином на отце. У тебя был я. И Коди, — при упоминании брата Райли вздрогнул и подумал о том, что Коди должен переживать потерю гораздо острее, ведь он младше и был сильнее зависим от матери. — Ты хоть представляла, каково ему? Ты бросила его, приняв эгоистичное желание всё поскорее закончить и не искать выход, — выплюнул он и замолк, тяжело дыша. В горле стоял ком, не позволяя продолжить ровным голосом. — А что теперь делать мне?
Иллюзия матери склонила голову набок, смотря куда-то в сторону. Райли, сдерживая желание закричать, посмотрел туда же, наткнувшись на свежие цветы у соседнего надгробия и куклу в красивом бархатном платье. Кукла сидела и не сводила искусственных глаз с него. Передёрнув плечами, Райли некоторое время не двигался. Платье было так похоже на платье матери, что стало не по себе.