Берег по правую руку…
Станет его пристанищем. Станет домом, который Райли изменит для себя.
Повернувшись и посмотрев на зажжённые окна, он расслабил руки. Оставалось сделать последний шаг, который станет решающим. Здесь его больше ничего не держит. Никогда не держало. Он жил только ради двух людей, спасти которых он оказался не в состоянии. Но он всё ещё может попытаться сделать что-то за гранью жизни.
Вспомнились слова матери:
Если не хочешь чего-то видеть, просто закрой глаза.
Райли так и поступил. Тьма накрыла со всех сторон, заботливо обволакивая своим одеялом. Он отпустил руки и качнулся вперёд. Несколько секунд свободного падения закончились обрушившейся на него ледяной теснотой реки.
***
Всё то, что происходило после, Райли почти не помнил, точно так же как и похороны матери. Воспоминания окутывал густой туман, а ещё удушающее чувство. Райли постоянно казалось, что он стремился вырваться из водяного потока, хотя после прыжка отдал своё тело на растерзание воде.
Туман пришёл на смену темноте.
Звуки появились после оглушающего звона.
Пустоту не заполняло ничто.
Когда Райли более-менее пришёл в себя, то обнаружил себя на берегу реки. Краски окружающего мира превратились в серую палитру. Он ничего не слышал и не понимал, почему оказался на суше. Было сложно вспомнить последний прыжок и сам момент смерти. Райли не сомневался, что достиг цели — что-то подсказывало о пересечении грани жизни.
Он стал чем-то иным.
Слух вернулся не сразу — пришлось провести долгие часы и дни в одиночестве, скитаясь по берегу, лесу и пустынной местности. Зрение лучше не становилось. Райли видел всё вокруг слишком расплывчато, недостаточно чётко для того, чтобы чувствовать себя комфортно, как при жизни.
Однако на смену притупленным органам чувств пришло нечто иное, что было невозможно объяснить. Он чуял смерть, когда она приходила за тем или иным человеком. Он не предугадывал момент смерти — просто знал о ней, если находился поблизости.
Когда Райли только-только вернул слух, то наблюдал из-за угла дома за умершим на дороге пьяницей. Его тело будто бы темнело, а чем хуже ему становилось, тем отчётливее Райли его чувствовал. Как только он испустил последний вздох, Райли ощутил облегчение и… спокойствие.
От мёртвого тела исходила прозрачная дымка, исчезавшая за секунды. Она поднималась вверх и растворялась в потоках воздуха. Это были остатки уходившей жизни, что была не в состоянии существовать самостоятельно без физического тела — гибкой и пластичной. Сама суть умершего человека.
Душа.
Настолько яркая, что всё остальное меркло на её фоне.
Зайдя в тень дома, Райли уставился на свои посеревшие истрескавшиеся руки. Как выглядел он сам? Почему он смог остаться несмотря на то, что умер?
Райли помнил смерти, которые создал этими руками. Отец.
Коди.
Коди, которого он надеялся удержать рядом с собой.
Мать, которая не оставляла его.
Ответы нашлись на кладбище. Чутьё вело Райли несмотря на сильную слепоту. Он двигался осторожно, в основном ночью, когда был низок риск встретить кого-нибудь на пути. Могильные камни под руками, снег под ногами.
Райли нашёл Коди около могилы матери. Его фигура была бледной и прозрачной настолько, что она не выделялась так сильно, как душа только что умершего человека. Сколько же времени прошло?..
Он сидел, сжавшись в комок около могильного камня, и тяжело, отрывисто вздрагивал.
— Коди, — опустившись рядом, Райли положил руку на бесплотное плечо, поняв, что может до него дотронуться. — Коди…
Тот ответил не сразу. Медленно подняв голову, Коди долго смотрел на него, словно видел впервые. Потом в мутном взгляде появилось зерно осознания, и лишь следом — узнавание.
— Райли, — голос был бесцветным и мёртвым. — Что с твоими глазами? Они такие светлые, почти невидимые…
Если бы он только мог рассмотреть себя в зеркале или отражении воды, Райли бы дал ответ на его вопрос.
Но Коди он видел гораздо чётче, чем всё остальное. Потому что он был мёртвым. Потому что он задержался здесь, скованный желанием Райли не отпускать его после перехода границы.
— Тебе тяжело, — Райли ощущал, как Коди слабел с каждой минутой.
У него ещё нет той силы, чтобы помочь. Он сам ещё не восстановился полностью, не окреп, но он был сильнее, потому что перед самоубийством отнял жизни у двух других людей.