Всё вокруг затихло. Он тяжело дышал, смотря на проделанную работу. Незнакомец больше не шевелился, а безвольно лежал, распластавшись на тонком слое снега. Внутри было неожиданно пусто и… так спокойно, что наконец-то дышалось свободнее. Это не пугало, а, наоборот, приносило умиротворение.
Обтерев руки о его же куртку, Коди отодвинулся в сторону, поднимая голову. Девушка в ужасе смотрела на него так, словно видела самое ужасное чудовище в своей жизни. В глазах застыли слёзы, губы сильно дрожали. Её потряхивало. Несколько мгновений, и она отступила, споткнулась, наконец, отмерев, и громко закричала. Коди отстранённо наблюдал, как она не с первой попытки поднялась на ноги и, спотыкаясь, бросилась бежать прочь.
Ему было всё равно.
Здесь, на другом берегу, противоположном Старому городу, оживали звуки. Коди чувствовал лёгкое дуновение ветра, слышал далёкие сигналы автомобилей. Оставаясь на границе мира живых и мёртвых, он изредка смотрел на лежащее рядом тело, запорошенное редким снегом. В голове не было ни единой мысли. Зуд в руке прекратился, накатила слабость, не позволяющая встать на ноги. Пальцы погрязли в снеге, но Коди не ощущал холода — он словно резко лишился всяких чувств, и эмоциональных, и тактильных.
Приближающиеся шаги заставили его насторожиться. Повернувшись в сторону моста, Коди увидел Кукольника. Тот шёл медленно, ровно. Коди не дёрнулся, даже когда он присел рядом, опустившись на одно колено, склонил голову и упёрся прямым взглядом единственного глаза. Сейчас Коди смог спокойно рассмотреть изуродованную часть лица, скользя по ней взглядом без всякого удивления и отвращения.
— Возьми, — Кукольник протянул ему небольшую склянку с пробкой.
Коди протянул руку, сжал её, изучая.
— Что это?
— Это для души, — пояснил Кукольник.
— Я не понимаю.
Он кивнул на мёртвого.
— Ты выплатил половину цены. Душа умершего переходит во власть Торговца. Мне нужно сделать оболочку — куклу, чтобы удержать душу в искусственном теле. Но до этого момента мы не можем допустить, чтобы она растворилась, рассыпалась. Душу нужно удержать. — Кукольник говорил внятно, объясняя мельчайшие детали. — Давай, у тебя получится.
Склянка была маленькая. Пустая.
Позади, на границе моста, Коди заметил неприметную фигуру Торговца. Он не сходил на землю, а стоял перед самой чертой, словно не мог ступить дальше. Коди вновь мысленно произнёс его имя — Райли. Райли, которого он помнил и одновременно забыл. Тот наблюдал за ним, отбросив капюшон за плечи и скрестив угловатые руки на груди.
Повинуясь странному желанию подчиниться, Коди достал пробку и поднёс склянку к посеревшему лицу. Дотрагиваться до мёртвого неожиданно стало страшно. Он видел, как дрогнул воздух рядом, как прозрачные потоки устремились прямо в склянку. Пальцы обожгло чем-то горячим. Неожиданно возникла мысль: он сопротивлялся, не желал попадать в плен к Торговцу. Коди метнул взгляд в сторону, убедившись, что Торговец продолжал наблюдать за его действиями, и не посмел воспротивиться. Он не хотел убивать — так получилось. Он потерялся в эмоциях, к которым не привык и которые теперь резко схлынули подобно отливу. Коди покорно заткнул горлышко пробкой и протянул склянку Кукольнику. Тот кивнул, встал и отошёл к Торговцу.
— Он бы справился и в других случаях, — расслышал Коди тихий шёпот.
Торговец неопределённо повёл плечом, никак не комментируя замечание Кукольника.
— Дальше тебе нужно быть осторожным, — обратился он к Коди. — Если решишь использовать то, что сделал, действуй аккуратно. Рано или поздно следы приведут живых к тебе, придётся прятаться. Конечно, при условии твоего желания продолжить жить.
Коди взглянул на тело.
— А что мне делать с ним?
— Просто уходи.
— Я теперь убийца.
— Вынужденно. Не принимай близко к сердцу.
— Серьёзно? — он наконец почувствовал опалившую сердце злость, вскочил на ноги, перешагнул тело и взмахнул рукой. — Я, в отличие от тебя, живу и всё ещё могу чувствовать! «Не принимай близко к сердцу»?! Я только что убил человека!