Глава 18. Вне жизни и смерти
— Если бы не Луиза, я бы не смог продолжить жить даже после выплаты долга Торговцу.
Кириан стоял с Малти на маленьком балкончике. Его однокомнатная квартира находилась на шестом этаже старого дома, по соседству с закусочной, в которой он работал. Коди спал на диване, свернувшись калачиком и уткнувшись лбом в стену. У Малти нашёлся потрёпанный тёплый плед и лишняя подушка, однако место для второго гостя не было, на что Кириан просто махнул рукой. Он не думал, что сегодня удастся заснуть.
— Метка сходит сразу же? — Кириан внимательно посмотрел на него. Малти стоял около балконной двери, скрестив на груди руки, и отвечал, глядя в сторону.
— В течение суток. Но да, она сходит, а после нужно как-то жить. Если подумать, то в каком-то смысле начинается третья жизнь, нужно только суметь её обустроить.
Кириан уставился вниз, на проезжую часть, освещённую ночными фонарями. Район здесь был тихий, поэтому в тёмное время суток автомобилей практически не было.
— Мне жаль, что Коди приходится через это проходить, — вкрадчиво произнёс Малти. — Я бы не пожелал такого никому.
— Но ты ведь справился? — Кириан обернулся.
— Я просто не вспоминаю. Ни о том, что пришлось сделать, ни о том, что успел узнать о своей первой жизни. И если Коди решит жить, то ты будешь ему необходим, понимаешь? Ты для него и так самый близкий человек, а после выплаты долга, полагаю, останешься единственным, кто знает о нём всё в буквальном смысле и кому он сможет доверять. Тот период, через который сейчас проходит Коди, ломает даже самых сильных.
Самым отвратительным было то, что Кириан ничем не мог помочь Коди. В его силах было лишь спрятать их от остального мира, чтобы выиграть ещё немного времени. Малти стал тем, о ком никто больше не знал. Кириан не рассказывал о нём ни Аине, ни матери, поэтому здесь последнее место, где их будут искать. Ещё Малти действительно можно верить — он был когда-то возрождённым, он знает, что это такое.
Коди нужно было прийти в себя. Отоспаться, отдохнуть. Его непременно искали, поэтому выпускать его на улицу было опасно. После полученной жертвы Коди сказал, что метки успокоились, зуд прошёл, а распространение если не остановилось совсем, то стало практически незаметным. Это давало шанс на передышку.
Больше они не говорили о Торговце. Коди отказывался вспоминать детали их встречи, но было видно, что его продолжают мучить скрытые воспоминания. Любой сон без сновидений теперь превратился в самое ценное сокровище.
Рано утром, когда Коди ещё спал, Кириан выскользнул на улицу и по дворам добрался до родительского дома. Оставалось лишь дождаться, когда выйдет отец — выходит же он когда-нибудь на улицу? — и воспользоваться моментом. Ожидание могло затянуться, но рисковать он не хотел.
Зимой рассветы наступали позже, а закаты — раньше. Сегодняшний рассвет сиял на фоне ясного неба, без снегопада и ветра. Невольно засмотревшись на природную красоту, Кириан едва не пропустил момент, когда хлопнула дверь подъезда, и спрятался за тень угла дома. Отец шёл широкими шагами, в расстёгнутом лёгком пальто. Явно торопился. Нервничал. Спустя несколько секунд Кириан уже стоял перед дверью и стучал, надеясь, что у него есть хотя бы несколько минут.
Мама выглядела так же хорошо, как и всегда, если не считать еле заметных мешков под глазами, тщательно скрытых макияжем.
— Кириан? — сперва она не поверила тому, что видит, но после заключила его в крепкие объятия. — Я уже думала, что ты не придёшь в ближайшее время!
Он втолкнул её вглубь коридора, тихо прикрыв за собой дверь.
— У нас есть несколько минут?
— Да! Да… конечно. Проходи, — засуетилась она. — Я не скажу, что ты заходил.
Остановившись, Кириан выпрямился и вопросительно посмотрел на неё.
— Почему?
— Ты знаешь. То убийство, о котором говорили в новостях, привлекло внимание. Вилле думает… Вилле считает…
— Он считает виновным Коди, конечно, — торопливо подхватил он.
Мама сразу вся собралась и устремила на него взгляд повлажневших уставших глаз.
— Это ведь неправда, верно?
Пришлось покачать головой.
— Здесь ничего нельзя поделать, мама. Но Коди — не монстр и не чудовище, он не лишился рассудка, он всё ещё тот, кто прожил с нами много лет.
— Вилле его найдёт, — зашептала она, прижимая руки к лицу. — Он найдёт его, теперь непременно найдёт. Мой мальчик… мой мальчик!