Непонимание Коди вынудило дать пояснения. Кириан вздохнул.
— Тот, кого ты называешь Райли, твой брат, — сказал он, видя, как с каждым словом меняется лицо Коди. — Райли Бернаскони — так его звали при жизни. Вы носили одну фамилию. Ту фотографию, которую ты видел, я нашёл в ящике стола, в кабинете Витара Бернаскони — твоего отца. Витар был тем, кто построил мост, соединивший два берега, и был тем, с кого всё началось.
Коди только хлопал огромными от удивления глазами, открывал и закрывал рот, но не произносил ни слова. Когда короткое пояснение закончилось, Кириан с тяжёлым сердцем посмотрел на мост. Решение рассказать всё здесь и сейчас было спонтанным и эгоистичным. Внезапно ему захотелось, чтобы конец наступил как можно скорее. Он свалил груз вины на плечи Торговца. В конце концов, они были родственниками, им есть что обсудить.
— Я не хотел тебе говорить вот так, — признался Кириан. — Думал, ты должен справиться сам. Но мне тоже тяжело. Я не бегу, как отец, но мучаюсь, не зная, какое решение ты примешь в итоге.
— Он просил меня тебя отпустить, — раздался тихий шёпот Коди.
Резкий поворот заставил Кириана захлопнуть рот.
— Коди, прекрати…
— А что мне делать? — он развёл руками. — Ты спрашиваешь, останусь ли я. Что, если останусь? Тебе совесть не позволит бросить меня, но в то же время ты всегда будешь видеть во мне убийцу. Будешь мучиться, убеждать себя, что поступил правильно. Но правильнее будет мне тебя отпустить. Иди, живи! — Коди указал в неопределённом направлении. — И тебе тоже нужно отпустить меня. Только так ты сохранишь свою семью.
— Но ты ведь уже выплатил часть долга!..
— Это было случайностью.
— Хочешь сказать, сдаёшься?
Ответа не последовало. Кириан видел, как Коди борется сам с собой, раздираемый сомнениями на две половины. Метнувшись в сторону, он отошёл к противоположному краю крыши, откуда был хорошо виден забрезживший рассвет.
— Райли, — бросил Коди. — Что ещё ты знаешь о нём?
— Остальное ты должен узнать у него сам.
— Он не расскажет.
— Попытайся. Я и так сболтнул лишнего. То, что случилось, должно остаться только между вами.
Обернувшись, Коди зло посмотрел на него повлажневшими глазами. В них плескались огромная обида, ярость, ненависть. Покачав головой, он медленно зашагал к Кириану, положил руку на плечо и, наклонившись к самому уху, отчётливо произнёс:
— Эгоист.
***
В ту же ночь Коди вернулся в Старый город. Он понимал, что передвигаться одному опасно, но вопрос собственной безопасности после разговора с Кирианом стал волновать его в последнюю очередь. Перейдя мост, Коди оглянулся. Где-то в глубине души он надеялся, что Кириан догонит его и объяснит, почему скрывал столь важные вещи. Коди понимал, что злиться — глупо, но ему не нравилось, когда влезали в личное пространство. Воспоминания из прошлой жизни были слишком личными, чтобы смириться с тем, что кто-то узнал их первее него.
— Дурак, — с обидой бросил Коди себе под нос, взглянул в сторону кладбища и, недолго думая, побрёл туда.
После получаса блуждания между рядами могильных камней он нашёл искомое. В самых дальних рядах, где снег практически не был примят, Коди наткнулся на фамилию «Бернаскони». Четыре аккуратных чёрных камня, перечислявшие имена: Ева, Витар, Коди, Райли. Увидев своё имя, Коди непроизвольно вздрогнул и сжал руки в кулаки. В голове вихрем пронеслись знакомые голоса. Семья… они были семьёй. Но Райли посчитал нужным дать ему второй шанс, лишив прошлого.
Райли стал Торговцем. Почему?
— Я тебя не понимаю, — прошептал он, касаясь кончиками пальцев холодного камня Райли. — Наверное, должен понимать, но не знаю как.
— Снова ты здесь, — раздался знакомый шелестящий голос из-за спины.
Не привыкший к подобным появлениям Коди подпрыгнул, царапнул о камень руку и уставился на преспокойно стоящего в нескольких шагах от него Торговца. Его лицо было таким же печально-грустным, отстранённым. Теперь Коди попытался рассмотреть лучше, чем тогда в комнате, пытался уловить знакомые черты.
Торговец отличался от Райли. В одном из последних снов Коди видел Райли, но он выглядел иначе. Неудивительно, что эти две личности не показались ему одним и тем же человеком. Коди видел Райли живым, без мертвенно-серой кожи, без глубоких синяков, с живыми видящими глазами. Ему стало его жаль. Если поначалу Торговец вызывал отторжение и страх, то сейчас Коди посмотрел на него иначе. Подняв руку, он попытался дотянуться до Торговца, но тот резко отступил, не позволяя до себя дотронуться.
— Не надо, — предостерегающе сказал он.