— Спрыгнул с моста, как и его мать Ева, — не моргнув и глазом, ответил Кукольник. — Грета через несколько лет простудилась и тяжело заболела, а мне оставалось продолжать мучиться, пока спустя четыре года не столкнулся лоб в лоб с несущимся по трассе автобусом.
Казалось бы, за последние недели стоило уже привыкнуть к историям о смерти, но Кириан всё равно передёрнул плечами. На какое-то мгновение он даже пожалел Торговца, которому пришлось долго томиться в одиночестве, застряв между жизнью и смертью в окружении мёртвых душ, которые удержать без всякой помощи и кукол наверняка было куда сложнее.
— Но ты всё равно даже после смерти решил остаться рядом с Торговцем.
— Здесь была Грета. Что бы тебе ни казалось, это лучше, чем смерть и холодная земля. Это мой выбор. И, может быть, станет твоим, — Кукольник перевёл взгляд на притихшего Коди.
Они двинулись дальше, пока не преодолели мост целиком. Там, на другой стороне, где в Старом городе их уже ждали Торговец вместе с Пешкой, время опять замирало. Коди сжимал в руке ту самую склянку — сосуд, служивший временным вместилищем души, пока не будет готова кукла. Сейчас в ней томилась душа Феликса, и от осознания этого Кириану становилось не по себе. Он не представлял, как себя вести, когда придётся вернуться домой. Однако на сердце было спокойно — до Коди ни Лукасу Бьёрку, ни кому-либо ещё теперь не добраться.
Слова Кукольника, на удивление, принесли странное умиротворение. Как бы Торговца и его свиту не ненавидели, порой желая испепелить вместе с сожжённым Старым городом, живым людям до них было не добраться.
Коди топтался на границе моста, неотрывно глядя в слепые глаза Торговца. Кириан вывел его из транса, неуверенно положив руку на плечо. Казалось, в последние минуты он начинал сомневаться, но Кириан уверенно покачал головой.
Не нужно. Оставь сомнения.
Неловкость была разрушена последними крепкими объятиями. Кириан изо всех сил сжал брата, сомкнув руки за его спиной и уткнувшись носом в тёмные волосы, которые делали их похожими, будто они действительно родственники. Он чувствовал дрожь Коди, слышал напряжённое прерывистое дыхание. Прощаться он не умел, да и никогда не считал нужным учиться. Всегда было легче уходить без обжигающего ядом слова. Просто развернуться и уйти, чтобы избавить себя от ненужных страданий. Таким образом создавалось обманное впечатление, будто расставания и не было, будто поставлено всего лишь многоточие или запятая вместо уверенной точки.
Изменить себе он не смог и сейчас. Тем более сейчас. Повернувшись, он сказал тихо-тихо, так, чтобы услышать его мог только Коди.
— Я всегда буду тебя любить и помнить, — пообещал он, почувствовав, как зажгло глаза. Сморгнув, Кириан ослабил руки, выпуская его.
Взгляд Коди говорил гораздо красноречивее любых слов. Кириан давно привык, что его нужно не слушать — на него нужно смотреть. Не удержавшись, он всё-таки шмыгнул носом, нелепо улыбнулся и сделал шаг назад.
— Здесь ты будешь в безопасности, — напоследок сказал он и обратился уже к Торговцу: — Эй, Райли, — дождавшись ответного взгляда, Кириан прищурился. — Не потеряй и свой второй шанс.
На мгновение показалось, что он увидел очертания светлой радужки, и наконец выдохнул с облегчением. Коди не останется один — свите Торговца был необходим четвёртый член, который стал бы сборщиком душ умерших, важным звеном в цепи к тому моменту, как кто-то получит вторую жизнь. По крайней мере Коди всегда будет где-то рядом. Пусть и не так, как хотелось бы, но Кириан не чувствовал горечи утраты, ведь Коди не умирал в полном смысле этого слова. Он отпускал его со спокойствием, ведь точно знал, что когда-нибудь они непременно встретятся вновь.
Глава 20. Вдох
Смерть Феликса Бьёрка прокатилась новостной волной по всему Дуплексу. Его отец Лукас рвал и метал, угрожая поднять на воздух весь Старый город и добиться принятия закона как о полном запрете перехода моста, так и о запрете любых контактов с Торговцем. Жители напоминали о том, что в Старом городе находится кладбище — нельзя запрещать им посещать своих умерших родственников.
— Именно кладбище держит всех нас! Мы, привязанные к воспоминаниям, сами виноваты в том, что породили такое ужасное создание! — Лукасу удалось добиться выступления на местном новостном канале, ради которого он приготовил целую речь. — Мало кто всерьёз верит в городскую легенду о Торговце. Многие вообще легкомысленно относятся к тому, что некоторые смерти целиком и полностью лежат на совести тех самых возрождённых. Конечно, никто не признается, что пользовался услугами Торговца. Но! Уверяю вас, такие люди есть. Моего сына Феликса убил один из возрождённых. И я с чистой совестью заявляю, что на его плечах висит вина ещё за одну смерть…