Кем он был? И какого черта решил наводить порядок в прогнившем насквозь СНГ, начиная с худенькой мамочки сорок семь килограммов жизни? Другие при нем торговали по тем же завышенным ценам, но других удав игнорировал.
Через час ушел с чемоданом. Вика едва отдышалась, решилась на новый дубль. И скоро полная женщина взяла билет, с удовольствием, на тридцатое, по тройной. А что они обе могли изменить в новогодней схеме продуманных и запущенных кукловодами спекуляций, ставших традицией?
Оставался последний шаг. Ошибаться было нельзя. На сей раз, Вика взяла билет в Нижний Новгород в руки, внимательно прочитала все буквы, цифры и даты.
– Извините, вагон сидячий, – оправдывался парнишка. – Кресла мягкие, откидные. Хотел сам уехать, но немного не получается.
– Сколько просите?
– Там написано.
– Что??!
– Вот кассовая цена. – И пальчиком ткнул в удивительную, такую компактную цифру!
Вика быстро вынула деньги:
– Молодой человек, вы – святой.
Торговка, она есть торговка. Сэкономленные купюры решила пустить сразу в рост, чтоб уменьшить степень убытков. Немножечко пожевала в своем любимом ларьке, где кофе давали огненное и сдобную пиццу с сосисками. В карман рубли на автобусы, а сотенные благодарно раздала тишайшим бабулькам, не прогнавшим ее в тоннеле, за елочные украшения. Вика знала, эти безделицы старушки берут далеко, на каких-то оптовых складах. В Лужниках они стоят дороже, в Нижнем уйдут в две цены.
В общем, сделала, что могла. Потерянного не воротишь, так сразу, но нарабатывать надо в самые сжатые сроки.
…Недоеденный вредной солью, грязный снег укрывал Москву. Вика спокойно спала в мягком кресле, в теплом вагоне. Она будет вовремя дома, без телеграмм, без задержек. Никогда ее нервной мамочке не узнать, какою ценою достается ее «хлипкой» дочери семейный покой и достаток.
Часть 2 Ну совсем крутая эротика
– Вика, ты? Садись, довезу. – Молодой сосед Дима Букин помахал ей у остановки из окна подбитой «Тойоты».
Девушка улыбнулась. В самом деле, «белая зона». Вместо двух холодных автобусов, которых в 4.30 черненого зимнего утра еще и дождаться надо, комфортная легковая.
– Кого-нибудь провожал? – спросила, садясь с водителем.
– Какое там, провожал. – Дима горестно покривился. Но страдальца долго не выдержал, рассмеялся с щенячьим подвизгиваньем. – Вчера решил побомбить. Не успел переехать мост – останавливают, проверяют. У меня все в полном ажуре, как на Лизкиных черных колготках. Спокойно даю документы, открываю гадам багажник. А они меня сразу – цап, в обезьянник и под замок. И ни слова, Вик, ты прикинь? Весь вечер, всю ночь за решеткой. В три часа у них пересчет. «Да что за дела? – кричу. – Хоть скажите, за что задержали?» – «А за беленький порошок!» – «За какой порошок? Тот, что теща положила мне крыс морить?» Удивились, глазами захлопали: «Это правда?» – «А вы проверяйте! У вас же лаборатории!» Отпустили, на слово поверили. Но пакетик яда забрали.
– Много крыс у них развелось, наверно, самим пригодится, – пробормотала Вика.
Но парень в намек не въехал.
– Как престольная?
– В полном ажуре, до заоблачных звездных высоток. Словно Лизкины ножки в колготках.
И девушка рассмеялась. Больше слова парень не вытянет. Не расскажет она болтуну отвратительные подробности, чтоб в поселке сплетни клубились, грязным комом снежным накатывались.
Поискала легкую музыку, скинула теплую шапку, курточку расстегнула. Задремала, собой довольная. Вот какая мы каста – торговки! Ни в огне нипочем не сгорим и в воде навряд ли потонем!
Когда подъезжали к дому, встревоженная Лизавета в бигуди, в накинутой шубке с балкона мужа высматривала. И, конечно, спросонья Вика покинула автомобиль с рассыпанными волосами, с разморенным нежным румянцем. И сразу же поняла, что сплетню себе обеспечила. Выходящую за пределы эротического содержания.
А по делу, Вика купила тугие черные трусики, какими полные женщины поджимают излишки веса. И вшила вовнутрь по талии кошелек из старой джинсы. Большой, широкий, на молнии, чтоб купюры ложились ровно, не мялись и не топорщились. Спецтрус она надевает в «дорогую нашу столицу» поверх основного бельишка. А сверху еще и брюки, и курточка по погоде. Теперь оптовик наблюдает, как милая стройная дама чуть расстегивает штанишки и считает, что обговорено, из тугой приплюснутой щелочки.