Они вошли внутрь. По коридорам, где когда-то царила идеальная чистота, теперь тянулся запах гари, сгоревшего масла и крови. На стенах – трещины, в воздухе – шипение полуработающих систем вентиляции. Они подошли к главной технической палубе, где голограмма крейсера, уменьшенная до модели, вращалась в воздухе. Каждая зона, окрашенная в красный, означала невосстановимое повреждение. И сейчас на этой схеме красного было слишком много.
Главный инженер комиссии, пожилая эльфийка с лицом, изрезанным морщинами и глазами цвета тусклого янтаря, спокойно, и даже как-то степенно выступила вперёд. Её голос был холоден, формален, но в нём звучала некая обречённость:
– Несущая рама корабля сильно деформирована. Векторные изгибы достигли семи градусов… Так что, даже если мы попробуем выровнять искривления, сплав самой рамы не выдержит последующих нагрузок. Так как его кристаллическая решётка повреждена. Плазменные ядра двигателей выгорели полностью. Четыре из шести гравитационных стабилизаторов разрушены. Корабельные узлы магического распределения – нарушены до основания. Отражатель щитов треснул при форсировании гиперполя. Корабль… Не подлежит восстановлению. По сути, он уже… Приговорён…
Казалось, что это страшное слово “приговорён” повисло в воздухе. Сама же Айрин будто окаменела.
– Вы хотите сказать… что его нельзя восстановить?
Инженер медленно отвела глаза, встретившись с её паникующим взглядом.
– Его можно поставить на стапель и разобрать. Корпус можно использовать для вторичных конструкций. Но построить новый – будет быстрее и дешевле.
Она молчала долго. Только гул реанимационных дронов звучал где-то за переборкой. Руки её дрожали, но она старалась не выдать этого.
– Я действовала по приказу командования Флота Империи. Мы преследовали цель, для получения разведданных, касающихся гномов. Нас предупредили, что возможен контакт с пиратами. Но…
Старший инженер мягко кивнула.
– В отчёте комиссии это отражено, капитан. Но вы же понимаете, что приговор касается не только корабля.
Эти слова прозвучали мягко, но ударили её как лезвие острого ножа в сердце. Айрин медленно подняла взгляд. В нём не было ни гнева, ни удивления – только пустота. Она уже и сама всё поняла.
– Карьеру мне больше не вернут, да?
Инженер не ответила. Только тихо закрыла планшет и поклонилась, как принято у эльфов, – коротко, с уважением к павшему воину.
Когда она ушла, Айрин осталась одна в огромном зале верфи. Перед ней стояла фактически изуродованная врагами туша крейсера… Её детище… Её гордость… И теперь – её приговор. Задумавшись, она шагнула ближе, и осторожно положила свою узкую ладонь на холодный металл, в котором всё ещё слышалось слабое жужжание умирающих рун.
– Мы просто выполняли приказы… – Прошептала она почти беззвучно. – А теперь – нас сотрут из летописей, как ошибку…
Пальцы коснулись трещины, прорезавшей эмблему Дома Аэрн. Магический свет на мгновение вспыхнул – словно ответил ей – и окончательно погас. А где-то в глубине дока, среди гулких теней, уже шли разговоры – о том, что капитан дома Аэрн не удержала корабль, не сумела довести миссию до логического завершения, а теперь, возможно, скрывает правду о том, кого именно она встретила в Туманности Керн.
…………
Зал допросов эльфийской военной базы был выстроен в строгом минималистическом стиле – матовые панели с приглушёнными узорами символов Империи, звукоизолированные стены, тяжелый воздух, пропитанный запахом озона от энергетических фильтров. Свет в помещении не был ярким – только несколько тонких полос над столом, отделявших мрак от пространства для беседы. В этом холодном свете сидела капитан Айрин Аэрн – представительница Дома, чья гордость всегда ассоциировалась с холодной рассудочностью и безупречной точностью. Но сейчас в её глазах был не стальной блеск – а утомлённая, сдержанная пустота.
Её форма, хоть и тщательно приведённая в порядок, не скрывала изнеможения. Тёмно-зелёные наплечники были покрыты тонкой сетью микротрещин от жара, а перчатки, которые она сняла и положила на стол, были прожжены на ладонях – следствие отказавших управляющих консолей во время выхода из гиперпространства.
Но сейчас всё это не имело значения. Ведь перед ней находилась другая эльфийка. Достаточно высокопоставленный офицер разведки. Седовласая, с лицом, застывшим в выражении внимательной строгости. Её называли инквизитором Тхалор, хотя официально – она просто “военный аналитик особых операций”. И на данный момент она ничего не записывала. Всё записывалось само… Самыми разнообразными записывающими системами, встроенными в сами стены этого помещения.