“Все меня предали… И отвернулись…” – Пронеслась в её сознании запоздалая мысль. Её старший тактик, Лиэнн, даже не подняла на неё глаз, когда Айрин передала отчёт комиссии. Младший инженер, которого она когда-то спасла во время аварии в прыжке, просто пересел в другой отсек, не сказав ни слова. А её первый помощник – та самая, кто ещё вчера клялся в верности – подала рапорт о переводе сразу после стыковки.
Всё это казалось мелочами, но именно они оставляли пустоту. Экипаж, которым она гордилась, распался быстрее, чем треснул корпус крейсера. Каждый из них подумал о себе. О карьере. О том, что на флоте никто не простит провала разведывательной миссии, из-за которой потеряли два фрегата и… Был списан в утиль целый крейсер. А она – осталась символом этого провала.
– Повторить? – Спросил бармен, заметив то, как быстро опустел её стакан. В ответ она только молча кивнула. Вторая порция зазвенела о стекло, и запах спирта снова наполнил воздух. Тэлиар провела пальцем по поверхности стакана, глядя на то, как по стенкам стекают тонкие капли.
“Разведка больше не возьмёт меня к себе.” – Промелькнуло в голове. Это знание было холодным, но точным, как лезвие. Её Дом Аэрн, славившийся ловцами теней и мастерами скрытых операций, теперь, вероятно, уже обсуждает, как быстро и бесшумно её исключить из реестров действующих офицеров.
Провал подобного масштаба был пятном на всём роду. Она вспомнила, как ещё буквально три недели назад, в каюте, между сеансами связи, она смотрела на звёзды через бронестекло и чувствовала гордость – за корабль, за команду, за их миссию. Тогда она верила, что сможет перехватить того, кто продавал информацию гномам.
Но всё это оказалось бессмысленно. Потому что где-то там, в мраке астероидного пояса, она увидела не контрабандиста, не шпиона – а нечто, что не должно было существовать. Корабль-тень. Гладкий, смертоносный, и фактически бесшумный. Два выстрела. И вся гордость Империи – просто исчезла.
Она сделала ещё один глоток, и жидкость резко обожгла её горло. На мгновение ей захотелось выдохнуть, сказать кому-то вслух, что она не трус, не предатель, не некомпетентный капитан. Что она – просто выжила там, где никто не мог выжить. Но кому это всё могло быть сейчас интересно?
Она медленно осмотрелась по сторонам. За столами смеялись какие-то пилоты, спорили механики, о чём-то тихо пели двое пьяных орков. Кто-то играл в голографические кости. Мир жил своей собственной жизнью. И ему было всё равно.
Устало выдохнув, Айрин откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Перед внутренним взором вспыхнул тот миг – ослепительный, как рассечение пространства. Два импульса – и всё исчезло. Не вспышка, не бой – просто мгновенная тишина.
Снова вздохнув, она открыла глаза. Мир качнулся, и отражение в зеркале чуть дрогнуло. В нём, на секунду, ей показалось – позади неё мелькнула темная тень, словно силуэт корабля, уходящего в бездну. Но когда она обернулась – там был только бар, шумный, обыденный, равнодушный. Она молча допила остатки, положила на стойку монету и поднялась. Внутри её души уже поселилась пустота. Ни гнева, ни боли там не было. Только усталость и едва ощутимое предчувствие, что всё это – ещё не конец. Что тот корабль, тот “тяжёлый крейсер”, возможно, уже оставил на ней свой метку…
………..
Бар “Серебряный прилив” к этому часу напоминал полурассыпающийся улей – гул голосов, стук бокалов, шипение разливных автоматов и сдавленные вспышки голографических экранов с новостями Империи. В этом шуме легко было раствориться, особенно если ты больше не хотела быть кем-то.
Капитан Айрин Аэрн уже не считала, сколько бокалов опустело перед ней. Горло жгло, пальцы слегка дрожали, но именно это притупляло боль в груди. Она смотрела куда-то мимо стойки – на отражения света, на тени за спинами, на колыхание звуков.
Именно в этот момент рядом с ней опустились две фигуры – обе в форме флота, но без знаков различия ранга. Видно, что в отгуле. На лацканах – эмблемы Дома Вэйлис, старшего подчинённого ветви Аэрн, чьи представители часто работали в разведывательных отрядах на периферии Империи.
Первая – высокая, темноволосая, с лёгким отблеском синего в прядях волос, что было типичной особенность их Дома. Лицо – спокойное, с лёгкой улыбкой, но глаза холодные и внимательные.
Вторая – чуть ниже, белокурая, с коротко остриженными волосами, явно пилот, по лёгким ожогам на запястьях и подрагивающим пальцам, привыкшим держать штурвал.
– Если не возражаешь, капитан, мы присядем? – Сказала первая, вежливо, но с лёгким оттенком осведомлённости, будто знала, кто перед ней.