После блокировки паразита ребята стали выглядеть поадекватнее. Но рисковать я не собирался. Фиксаторы надёжно сковали подопытных. Хорошие всё-таки лабораторные крысы вышли из землян. Что не коли, всё откатится. А что не откатилось, значит полезно. В теории. На практике вот они первые постоянные негативные генетические последствия для людей.
Начал с самого сильного препарата. Он угнетал работу генетики Шшас, одновременно стимулируя обновление клеток головного мозга. Шанс на успех сорок процентов. На смертельный исход столько же.
Второй состав целенаправленно разрушал паразита Шшас, одновременно регенерируя его. Просто рекомбинация. Без телепортации. О процентах успеха я молчу.
Третье снадобье запускало процесс установки стандартной регенерации, попутно вызывая взрывной рост периферийной нервной системы. Только по намеченным маркерам. Которые были помещены в проблемную зону паразита. По сути, нервные клетки должны были сожрать незваного гостя.
Ко всем троим были подключены мониторы. И система поддержания жизнедеятельности. Красн даже позвал трёх ассистентов с медицинского корпуса. Договорился с Гарнами по поводу ответственности и дежурил на возрождении. Остальные героически прикрывали мою задницу. Устанавливая штатные модификации на остальным штурмовикам.
– Как говорит Сом. Поехали, Ёп. – пробурчал я про себя.
– Мы всё слышим. А обязательно таким образом проводить свои эксперименты? – неожиданно цивилизовано спросил Бокор.
– Другие варианты Вас вряд ли удовлетворят. Запустили вы пустяковую проблему. Теперь придётся потерпеть. Меньше слов. – обрадовал я уже совсем адекватных рейдеров, вставляя им капы. – Будет больно. Скорее всего не один раз. Двоим точно не повезёт.
– А третьему. – невнятно пробурчал командир через каппу.
– На всё воля всевышнего. – обтекаемо ответил я, инициируя начала процессов.
На удивление первый сеанс не закончился смертями. Спасибо Красну. Он удалённо отрабатывал ядром фатальные перекосы. Я не подключался к ним. Существовала вероятность заразиться самому. Случай неизученный.
Но и впечатляющих успехов тоже не принёс. Паразит стоически сопротивлялся. Хуже всего у него это получилось с третьим составом. Нервная система смогла отгрызть с боями четверть влияния обратно.
Поэтому после пятнадцатиминутной восстановительной терапии, двое неудачников получили коктейль под номером три. Попутно много острых ощущений, позволяющих лучше разобраться в своём теле. Ведь боль – это информация. А она приходила к ним со всех дальних уголков организма.
И опять самоотверженная работа Красна спасла обоих островитян. За это время мне пришлось перебрать три десятка вариантов. Все были недостаточно хороши. Вернее, абсолютно бесполезны. Разовый успех снижал процент повторной удачи втрое. Как ни подавляй паразита, он неотъемлемая часть астронавта. При полном его анабиозе человек умрёт.
Даже универсальный полиморфизм червей оказался бесполезен. Блокирующие гены не применишь, они не приживаются. Устанавливать генетические блоки пока не научился. Как и множество других учёных Земли. Может на просторах галактике есть такие уникумы, но мне об этом не сообщили. Да и не успеют они.
– Можно попробовать по классике. – прервал мою задумчивость Илья.
– В смысле дед? – вздрогнул я. И оглянулся.
Пришли все работники фактории. Даже легионеры и Сом. Они стояли молча за тонированным стеклом, не отвлекая от работы.
– Вырезать механически мешающие связи. И с помощью регенерации заместить их нормальной тканью. – пояснила Лариса.
– Вы дикари. – резюмировал Красн. – Но может сработать. Потом закрепим во временном хранилище. Подавим до порогового значения активность паразита и оправим на перерождение. Если не помрут раньше.
– Как хорошо, что вы у меня такие умные. Что бы я без вас делал. – похвалил персонал. – Аве, Цезарь. Красн на тебе организация. Я часок вздремну. По инструментам обратись к деду.
Опять реноме кровавого маньяка от науки. Надо было ребят в сон отправить. Очень испугано они смотрят на нас. Ну ничего в следующий не будете каку тянуть в рот.
Подготовка заняла два часа. Подопытных всё-таки принудительно оправили спать. Подключённое к управляющим системам ядро творило чудеса. Кристаллоид вместо анестезиолога. Мониторы по футуричней, отсутствие привычных способов стерильности и непривычные по материалу инструменты. Оперировали мы в миотической броне. Она помогала добиваться необходимого результата точности работ. Остальное как дома. Единственным минусом было отсутствие опыта операций на мозге. Ну ничего страшного. С нами в сцепке работали шесть специалистов медицинского корпуса. Был такой не очень популярный, но положенный по регламенту отдел в каждой корпорации. Потому, что никто не хотел забирать под крыло проблемных астронавтов. А для выделения в отдельную независимую организацию не хватало финансирования. И аргументации. Только необходимость оперативного лечения живых ксеносов высококлассными специалистами в рамках взаимодействия с галактическим советом не давала расформировать корпус. А что может быть быстрее телепортации. Оказывается, не всё можно вылечить восстановителями.