– Я удачу приношу, у меня рука лёгкая, – заявила она радостно, видя, как продавец мажет денежкой весь свой товар. На рынке примета такая есть: после первой покупки полученными деньгами надо коснуться своих вещей на продажу. До чего дотронешься, то быстро купят. Вот торгаши и елозили деньгами по вещам. Если задуматься, сплошная антисанитария, но чего греха таить, сами так же делали.
Любаха зашла ещё в три места, заполняя вторую сумку. Не заметила, как деньги кончились. Посчитала остатки: «Как раз хватит на гамбургер и кофе». Трапезничать пришлось на улице – товар ведь без присмотра не оставишь. «А ведь охота и правда была удачной, не зря пили», – подумала она, догрызая гамбургер. Наконец, завтрак был завершён. Женщина схватилась за тележку и поволокла свой драгоценный груз к автобусу.
Двери были закрыты, водителей нигде не наблюдалось. Зато сквозь стекло на неё смотрела какая-то бабка и махала руками.
– Чего? – спросила Любаха.
Бабка начала размахивать ещё активнее, показывая всё время куда-то вправо и что-то говоря. «Разевает щука рот, а не слышно, что поёт», – подумала женщина и пожала плечами, мол, не понимаю. Пленница подняла над головой тележку с пришпиленными к ней пустыми сумками. «А-а, она не может выйти, – догадалась, наконец, пассажирка. – Видимо, братья её не заметили, заперли автобус и свалили.
Любаха посмотрела на часы. Девять. Считай их целый час ждать. Бабку жалко, но куда она товар-то свой денет? С сумками шарахаться по кафе? Так ведь никто не знает, в каком именно кафе эти два голубя заседают? Женщина глянула в окно. Бабка сильно активизировалась. Показывала пальцем на Любаху и, выпучив глаза, что-то кричала.
– Я? – не поняла женщина, показав на себя рукой.
Бабка отчаянно закрутила головой, ещё активнее показывая в её сторону.
«За спиной, что ли что?» – женщина обернулась и остолбенела. Её тележку с товаром спокойно увозил какой-то мужичонка. Любаха заорала и бросилась догонять. Она вцепилась в баул и завизжала. Мужик притормозил и развернулся к ней.
– Ты чего это, зараза? – зашипел он.
– Грабят! Люди! Вор! Милиция!! По-мо-ги-те!!! – заголосила в отчаянии женщина и кинулась на обидчика, пытаясь оттолкнуть того от тележки.
Рядом начали останавливаться люди. Мужик, поначалу грозно набычившийся, к повышенному вниманию готов не был, потому просто молча сбежал. Любаха, размазывая слёзы по щекам, схватила тележку со спасённым добром и потащила её к родному автобусу. От пережитого потрясения она ещё немного поплакала у закрытой двери. Бабка за окном тоже вытирала слёзы, видимо, из солидарности и больше руками не махала. Видать, поняла, что отвлекая товарку своими проблемами, чуть не помогла вору.
Дальше было без особых впечатлений. Бабка смирно сидела в автобусе, а Любаха бегала вокруг своих сумок. К тому времени, когда пришли водители, она чувствовала себя сосулькой. Двери открылись, из автобуса выпала разъярённая старушенция и заехала одному из братьев кулаком в грудину.
– Вы что…
Дальше стройными рядами шли матерные выражения. Бабка орала так, что струхнули даже борзые братья. Да и, в конце концов, это они не заметили, что один из пассажиров всё ещё не проснулся, и покинули своё рабочее место.
– Попробуйте только уехать без меня, обормоты облезлые! – закончила та своё выступление и с гордо поднятой головой направилась в сторону рынка.
Замёрзшая Любаха затащила вещи в автобус, поскольку багажники были куплены обувщиками, и села на своё место. Кипятка в термосе не оказалось, видно, выпили, когда дружно тост произносили. Вскоре пассажирка поняла, что в автобусе ничуть не теплее, чем на улице. Сидя на одном месте, вскоре она промёрзла до костей. Бедолага пыталась спать. Когда через два часа вернулись её товарка и сосед спереди, она уже покрылась инеем и не чувствовала ни рук, ни ног. Мужик куда-то убежал. Вернулся с бутылкой водки и горячим кофе и заставил её выпить сначала первое, потом второе. Водкой же растёрли ледяные руки. Уже пришедшие с рынка пассажиры, видя такое безобразие, начали возмущаться.
– Разве так можно? – кричали они. – Совсем девку заморозили! Включайте живо печку!