Застыв в поклоне, Джетри видел сапожки коротышки, перепрыгивавшего с ноги на ногу в такт какому-то бешеному ритму, который был слышен ему одному. Джетри заставил себя дышать ровно, не обращая внимания ни на сведенную судорогой мышцу в спине, ни на зуд в коже головы, где неаккуратно отрастали волосы.
– Отлично сыграно, юный Джетри! Поистине умело созданный образ! Позвольте мне предсказать вам блестящую карьеру в театре!
Каблуки сапожек сдвинулись со щелчком, и мастер тел-Ондор на секунду застыл совершенно неподвижно.
– А теперь, – сказал он в модальности учителя, обращающегося к ученику, – проделайте это правильно.
Не имея желания выслушивать лекцию мастера тел-Ондора относительно того, как глупо давать над собой власть эмоциям (на эту тему он всегда высказывался очень красноречиво), Джетри не стал ни вздыхать, ни чертыхаться, ни даже морщить нос. Вместо этого он выпрямился – медленно и, как он надеялся, с изяществом – и на секунду застыл, опустив руки вдоль тела и стараясь успокоиться.
Вопреки его надеждам, в эту вахту дело было не в новых сапожках, которые дожидались у него в каюте – пять пар на выбор! – и даже не в том, что шелковистая синяя рубашка стягивала ему торс, и даже не в том, что новая и, как это ни странно, купеческая куртка ограничивала амплитуду его движений. Нет, поклоны у него не получались не из-за этого. Хотя Джетри чувствовал на себе свой новый костюм, он нисколько не сковывал его движений. Проблема и прежде, и сейчас – насколько он понимал мнение мастера тел-Ондора по этому вопросу – заключалась в том, что у Джетри Гобелина вместо мозгов была руда.
Не было сомнений в том, что уроки с мастером тел-Ондором очень многому его научили. Например, обучение лиадийской речи было совершенно иным делом, чем овладение новым диалектом планетного земного, или портовым жаргоном, или торговым языком. Лиадийский язык делился на два – высокий и низкий, а там, в свою очередь, существовали модальности, каждая из которых значила нечто милое, дорогое и важное сердцу любого лиадийца. Неправильное употребление модальности будет означать приглашение к драке, если не что-нибудь похуже. Это в том случае, если мастер тел-Ондор оставит его в живых, в чем Джетри к этому моменту обучения уже начал сильно сомневаться.
Если говорить правду, то благодаря записям, не говоря уже о Вил Торе и Гэйнор, он все-таки приобрел начальные знания в самых распространенных модальностях высокого языка – достаточные, как признавал мастер тел-Ондор, для того, чтобы образованные люди поняли: он грамотен, хоть и страдает дефектами речи.
Нет, опасным для самого себя и для своего учителя Джетри делали поклоны. Поклонов были десятки, различной глубины, и каждый следовало исполнять со строго определенной скоростью и с определенным жестом руки – или отсутствием оного, – и каждый жест должен был выполняться в своем собственном ритме…
– Прошу прощения, юный Джетри, – деликатно сказал мастер тел-Ондор, – я могу выпить чашку чая, дожидаясь вашего следующего представления?
Его единственной победой была способность сохранять купеческое выражение лица в любой ситуации.
– Прошу меня извинить, мастер. Я был погружен в мысли.
– В настоящий момент мысли излишни, – сообщил ему мастер тел-Ондор. – Достопочтенное лицо, перед которым вы оказались в долгу, стоит перед вами. Проявите должное уважение, чтобы оно не заскучало или не обнаружило, что ему адресовано оскорбление. Возможно, вы действительно намеревались нанести оскорбление. В этом случае вам придется прокладывать курс самостоятельно. Вен-Деелин не поручала мне инструктировать вас в вопросах дуэлей.
– Да, мастер.
Джетри сделал глубокий вдох, начал мысленный счет, повел правой рукой – вот так, – одновременно выводя вперед левую ногу – вот так, – и согнулся в поясе, двигая лоб встречным курсом с левым коленом.
На счет «четырнадцать» он прекратил движение, застыл неподвижно на шесть счетов и потом начал обратный отсчет, медленно выпрямляясь в полный рост и отводя правую руку и левую ногу на более привычные места. И наконец, поклон был завершен.
– Так. – Мастер тел-Ондор стоял перед ним, серьезный и неподвижный, чуть склонив голову набок. – Лучше. – Он поднял руку, словно для того, чтобы предупредить ухмылку, которую Джетри держал в плену за сжатыми губами. – Поймите меня правильно: это только лучше. Те, кто не имел счастья наблюдать ваши предыдущие попытки, все равно могут посчитать, что стали объектом насмешки.
Джетри разрешил себе чрезвычайно тихий и прочувствованный вздох. Дело было не в том, что он сомневался в оценке, данной наставником его поклону: при движении ему самому казалось, будто суставы у него сделаны из ржавого металла. Судя по словам Гэйнор, через корабельную неделю им предстояла посадка на Тилене, где, по словам самой Норн вен-Деелин, ему предстояло помогать ей на торговом месте.
– Мастер, простите мне мою неспособность, – сказал он, обращаясь к мастеру тел-Ондору, – мне хочется добиться успехов в занятиях.
– Это так, – отозвался мастер. – И совпадает с моим желанием. И с желанием вен-Деелин. Однако возможно так страстно желать успеха, что само желание станет портить результаты. Мне представляется, Джетри Гобелин, что именно ваше стремление добиться хороших результатов мешает вам подняться выше посредственности.
Он начал обходить вокруг Джетри – не со своей привычной безумной прыгучестью, а медленно и степенно, словно он был купцом, а Джетри – особенно интересной мелкой партией товара.
Со своей стороны, Джетри стоял терпеливо: его желудок оправился после приключений прошлого дня и несвоевременной трапезы, которую он проглотил в кубрике под взглядами целой вахты, которая почти его не знала.
Мастер тел-Ондор завершил свой обход.
– Вы – человек крупный, – сказал он негромко, сложив руки на животе, – но не настолько крупный, чтобы это мешало вам легко двигаться. По правде говоря, вы обладаете некоей непринужденной грацией, которая приятна в молодом человеке. Поймите: я не призываю вас быть расхлябанным, но я прошу, чтобы вы позволили своим природным свойствам прийти вам на помощь. Уважение, долг, честь – все они легко проистекают из меланти человека. Вы знаете, что вы – человек, который не наносит неумышленных оскорблений, и в идеале ваш поклон – как и все ваши действия – будет это передавать. Я бы сказал вам, что сила вашего меланти в любом поклоне важнее, чем то, отсчитали ли вы точно до четырнадцати или только до тринадцати.
Он склонил голову набок.
– Вы меня понимаете, Джетри Гобелин?
Он обдумал услышанное. Меланти он понимал как принципы иерархии – нечто вроде постоянного учета того, какое место ты занимаешь в цепи инстанций в каждой данной ситуации. В первом приближении это было достаточно близко к «корабельной должности» обычных космических кораблей, и именно так он это и рассматривал. Если принять во внимание данную ситуацию, когда он является учеником, прилагающим все силы к тому, чтобы… чтобы сделать честь своему наставнику…
«Думай!» – мысленно прикрикнул он на себя.
Ладно. Так. Он младше своего наставника по рангу, уважает его знания и в то же время немало побаивается его языка. Однако в то же время ученик должен уважать самого себя и свою способность учиться. Он – не полный идиот, хотя сейчас об этом очень легко забыть. Разве мастер вен-Деелин не взяла его в качестве купца-подмастерья, зная (а не знать она не могла), каких трудов это потребует, и сочтя его способным добиться успеха?
С этими мыслями он кивнул – и почувствовал, как кивок превращается в поклон – легкий поклон, почти энергичный, с легким движением левой руки, которое обозначало понимание.
Все так же энергично он выпрямился – и заметил на лице своего наставника выражение полного изумления.
– Да, совершенно верно, – негромко сказал мастер тел-Ондор и поклонился сам, признавая триумф ученика.