(Указывая на золото)
Вот наша дань! Увы! На том не обессудьте!
Спасите, короли! Вас умоляем мы!
О, будьте же для нас не ангелами тьмы,
Но станьте ангелами белыми, благими.
Спасите! Праотцами вашими святыми,
Великодушными и храбрыми, как лев,
И усыпальницами светлых королев
Мы заклинаем вас! Инфанте мы Хуане,
Румяной ягодке, прелестному созданью,
Вручим свои сердца, печали и мольбы.
Монарх! Монархиня! Вершители судьбы!
Спасите!
Минута молчания. Фердинанд и Изабелла совершенно неподвижны. Ни король, ни королева по-прежнему не смотрят на евреев. Герцог де Алава, который стоит возле стола, обнажив шпагу, касается ею плашмя плеча великого раввина. Великий раввин подымается; он и все евреи выходят с опущенными головами, пятясь. Стража образует заслон и вытесняет их за сцену. Дверь остается открытой. Евреи вышли. Король делает знак герцогу де Алава. Тот подходит.
Король
(герцогу)
Говорить здесь будем по секрету
Мы с королевою. Иди! И дверь вот эту
Снаружи охраняй. Тот, кто войдет сюда,
На плаху попадет.
Герцог опускает шпагу, кланяется, снова поднимает шпагу и выходит. Дверь закрывается. Король и королева остаются одни.
Тем временем Гучо незаметно залез под стол и теперь сидит там, скрытый свисающей ковровой скатертью.
Король, королева, Гучо под столом.
Король и королева молча и пристально глядят друг на друга. Неподвижность и тишина. Наконец королева переводит взгляд на золото.
Королева
Король
Да.
Здесь чистым золотом все тридцать тысяч марок.
Королева
Но ведь проклятые, принесшие подарок,
Познали тайну звезд…
Король
Здесь тысяч на шестьсот
Пиастрами. А коль вести в цехинах счет,
Мильонов двадцать здесь.
Королева
Король
Без сомненья…
Галера не вместит все это при обмене
На африканские безаны.
Королева
Да. Но жид
Весь озаряется, блестит, глаза слепит
И невидимкою становится, сжигая
Мизинчик мертвого младенчика…