Торквемада
Вещалось так! Вот королева та
И вот он, тот король, — христопродавцы!
Королева
Торквемада
(глядя им обоим в лицо)
Будь проклят ты, король! Ты, королева, тоже!
Королева
Торквемада
(простирая над ними руку)
Королева падает на колени. Король колеблется, дрожа.
Король падает на колени. Торквемада указывает на короля.
(Указывая на королеву)
А здесь она! А между вас встает
Горою золото. Вот он, доход бесчестный!
Земные вы цари.
(Снова хватает распятие и подымает его над головою.)
А вот он — царь небесный!
Целуйте землю. Вас обоих, наконец,
С поличным я поймал.
Королева
(падая ниц)
Торквемада
Королева
О святой отец, грехи простите наши!
Торквемада
Нет! Переполнилась долготерпенья чаша!
Антихрист! Ты пришел! Жиды возвращены,
И вот аутодафе в стране запрещены
По воле королей! И скипетр сей ничтожный
Затеял спор с крестом! И этот принц безбожный
К велениям Христа глухим изволит быть.
Властители! Хочу я вас предупредить,
Что только пап судить мы не имеем права,
А вы — лишь короли, и вам грозит расправа.
Пируете ли вы иль спите сладким сном,
Но строгую печаль и в королевский дом
Хоругвь священная внесет, когда захочет!
О! громом в небесах и ложный бог грохочет,
Но ненависть к нему питает вышний бог.
Прав только наш закон, а ваш закон убог.
Пшеница — мы; а вы лишь плевелы, не боле.
Великой жатвы дня еще дождется поле.
Еще мы терпим вас, но отреклись от вас,
И ваши имена бросаем что ни час
Мы прямо вниз, туда, в таинственные бездны,
Где вас мученья ждут, тоска и мрак беззвездный!
Чем вымощен тот путь, та черная тропа?
Умерших королей лежат там черепа.
Хоть сильными себя считаете вы сами,
Поскольку океан усеян парусами
И каждый лагерь ваш солдатами набит,
Но ясно видит бог, — он пристально глядит
Сквозь небо звездное на ход земных событий!
Так трепещите же!
Королева
Король
(вставая)
Мы с королевою, отец, огорчены!
Содеянное зло исправить мы должны:
Прочь из Кастилии жидов мы изгоняем,
Монашество, и клир, и веру охраняем,
И разрешаем вам хотя бы в сей же час
Начать аутодафе.
Торквемада
Что? Стал бы ждать я вас?
(Спускается на три ступени и, войдя в галерею, резко отдергивает занавес.)
Начинает смеркаться. Через широко раскрывшуюся галерею видна в сумерках площадь Таблада, заполненная толпою. В центре ее — кемадеро, огромное сооружение, все в языках пламени; видно множество костров, столбов и людей, приговоренных к сожжению, одетых в особого рода балахоны и едва различимых сквозь дым. Бочки с горящей смолою и нефтью, подвешенные на столбах, изливают на головы осужденных свое пылающее содержимое. Женщины, которых пламя обнажило, пылают, привязанные к железным кольям. Слышатся крики. На четырех углах кемадеро — четыре гигантские статуи, изображающие четырех евангелистов; эти статуи красны от пылающих углей. В статуях проделаны дыры и щели, через которые видны головы воющих людей и их движущиеся руки, похожие на горящие головни. Чудовищная картина человеческих мук и великого пожара.
Король и королева смотрят в ужасе. Гучо под столом вытягивает шею и тоже пытается рассмотреть все это.
Торквемада в экстазе не в силах оторвать свой взор от кемадеро.