- Надо спешить – сам себе сказал НарДожеок, младший из Наров третьего мира – надеюсь, брат ты поймешь.
Речитатив НарДожеока, придворного исследователя дома Нар, заставил вздрогнуть Нитов. Его изменяющийся голос перешел в рычание. С внутренней стороны снятой кожи стали проступать странные рисунки и письмена, от которых тонкой струйкой шел белый дым, нехотя рассеиваясь. Запах горелой плоти все усиливался.
- Убрать кокон – прорычал исследователь, закончив со своим творением – одеваем покров обратно.
Через четыре дня, пробив тонкой трубкой грудину, лежащему в кубе перемещения телу, он медленно вводил эссенцию скальных миров, в полностью замотанное, тонкими черными полосками, вытянутыми из слизи исчезающего демона, телу.
Достав главный артефакт дома Нар, он водрузил небольшой черный шарик на вершину скошенной пирамиды.
- Слушай меня тело – громко заговорил он – Я, сияющий в ночи ар, прошедший воды Закара и принявший посвящение небесному Стику. Я, чье слово отражается в глубинах самого Па прошедшего через все обманки. Я, шепчущий НарДожеок, младший из семи Наров третьего мира.
Я, бестелесный дух, ведающий все пласты.
Повелеваю тебе, нареченный Дожеок посланник дома Нар.
Перейди в нижние пределы!
Перейди в нижние пределы и жди!
Перейди в нижние пределы и найди!
Громадная перевернутая воронка, стала опускаться на куб перемещения.
Ув. читатели.. На этом все.. дальше начинается непотребная жесть, не рекомендуемая к прочтению. ибо гл герой теряет память.. и все происходит с чистого листа.. собсем чистого
Глава..
В небольшой комнате за столом из грубых досок, сколоченных кое-как, сидел стареющий мужчина и медленно выводил на желтоватом пергаменте отчет о работе за неделю.
Перо постоянно сминалось, и закорючки букв выглядели не так аккуратно, как обычно, да и кляксы получались через каждую строчку, что особенно выводило из себя главного дознавателя Аропа Антогнака.
Восьмой, последний из прислужников храма Харона так и не сознался, куда и как пропала бесценная реликвия Храма, хранившаяся в нем более четырех тысяч лет - слеза Харона, вера в которого обычных людей давно прошла, что не мешало ей в тайне приносить, последнюю пару поколений, исцеление избранным богачам всего архипелага.
Чиновник на мгновение задумался, чем грозит ему пропажа, и что будет если он не найдет реликвию...
- Эй, солдат - из соседней комнаты вышел громадный волосатый страж, прикомандированный лично к главному дознавателю.
- Позови брата Явамра, и быстро - повысив голос, прикрикнул Ароп, приказ прозвучал скорее сварливо, чем свирепо. Солдат, отдав честь, выбежал из комнаты - и почему он не моется? Это очень раздражало старшего дознавателя, ведь кадку приказал выкатить и наполнять ее каждое утро свежей водой из родника - не помогает.
Явамр вошел, осторожно прикрыв за собой дверь.
- Звали? - вопрос прозвучал обыденно, и блекло, сказывалась усталость последних дней.
- Ну что умер? - Ароп исподлобья буравил взглядом подчиненного.
- Умер, слабый оказался, недоглядели - на лице подчиненного не было никаких эмоций.
- Сгною, самих запытаю - в приступе ярости Ароп рвал отчет и колотил кулаками о стол.
- Что теперь будем делать, а? Неужели не понимаешь, судьба наша зависит от успеха расследования, не простят потерю, не простят... - последнее слово дознаватель произнес почти шепотом.
- Ладно, веди эту сумасшедшую, сам работать буду, и Ванару скажи, чтоб угли не гасил - во вздохе Аропа сквозила обреченность.
Дверь закрылась, Ароп Антогнак торопливо достал небольшую тыквенную фляжку и основательно приложился к горлышку.
- Ух...- вздохнул и немного повеселел старший дознаватель - работать, так работать.
Никто кроме него не мог заставить так долго балансировать на грани жизни и смерти не сознающегося преступника, под его руководством пытка становилась нескончаемой и всегда приносила желаемый результат.
Отрубить руки, потом ноги, прижарить на угле, вот и все что умели местные недотепы. Так расстались с жизнью семь жрецов храма за какие-то полтора дня. А ведь он опоздал всего на несколько часов, сколько бы информации смогли вытянуть из погибших. И вот теперь целую неделю возились с последним прислужником, как назло оказавшимся глухим. И зачем поленился, зачем отдал Явамру на растерзание последнего свидетеля, переживал дознаватель.
- Старею - с грустью вздохнул он и встряхнул седой головой.
Оставалась последняя надежда - сумасшедшая приживалка, про которую промычал жрец, неделю прятавшаяся в подвале храма.