- Слабоваты воины гордиков для такой твари - подал голос лоль.
- Вот бы он оставшихся сжевал, а мы потихоньку бы улизнули - с надеждой в голосе изрек один из менников.
- Их нельзя сжевать - взвизгнул караванщик - им нет числа, и ничто не устоит перед ними ибо сыны они великого Клета.
Повернувшись, Джек смотрел, как караванщик кланялся фигурке круглого жука с растопыренными лапами, что-то бормоча про себя.
- Чего он? Джек вопросительно взглянул на Митара.
- Богу своему молится. Сейчас самое время. Удивил он меня, достав фигурку прожорливого, вот уже второе поколение его религия под запретом.
- Почему запретили? Джек видел, как наполняется силой тело терпа, как вливается в него энергия вытянутая даже из убитых тел гордиков.
- Запретили потому, что почем зря людей резали. Через день по человеку. Порубят на куски, сначала руки, потом ноги и скармливают жуку. Последним делом, еще живой жертве, голову отрубали и держали, чтобы она видела, как тело рвут жвалами на части. Голову, никогда не выбрасывали, быстро уносили и что с ней дальше делали, не знаю. Митар говорил так, словно ему было неприятно вспоминать.
- Так вы, уважаемый Митар, посещали наши собрания, в каком гнезде? - караванщик сильно удивился.
- Я много где бывал - жестко оборвал его лоль, прекращая разговор.
- Тогда вы знаете, что нет им числа - не унимался караванщик.
- Знаю и жду - нехотя ответил лоль.
- Чего ждем то? - Джек не понял о чем беседа.
- Гнездо ждем - благоговейно ответил караванщик.
Нарастающий гул отвлек их от разговора, из расщелины входа, словно могучей волной выплеснуло непрекращающейся поток шевелящихся тел, лап и бешено щелкающих жевал. Вмиг они облепили взревевшего, и начавшего отбиваться терпа. Он крушил нападающих, переламывая их словно соломинки, но на их место вставали все новые и новые воины, закрывшие с головой беснующееся чудовище.
- Вот она, сила детей Клета - словно фанатик повторял караванщик, перестав бормотать молитвы, и заворожено смотревший на сражение.
Только Джек видел, что атаки эти не приносят никакой пользы, энергия нападавших питала терпа, и он не только рубил и жевал нападавших, но и постепенно начал выбираться из каменной ловушки, уже вытянув на поверхность одну из лап.
- Ты был прав - тихо проговорил Джек, Митару - он сначала сожрет их, а потом нас. Митар промолчал в ответ, увлекшись открывшейся картиной сражения. Все новые и новые волны накатывали на терпа, накрывая его с головой, и опадали разрубленные либо покалеченные жуткими мечами чудища. Но и на стороне гордиков был успех. Небольшую рану, что нанес лоль своей катаной, они расширяли, вгрызаясь в нее, все глубже и глубже.
В однородной шевелящейся массе, текшей к терпу, стали появляться крупные жуки, становившиеся в некотором удалении от битвы сородичей с монстром и замирающие, словно выточенные из камня. Очертания их были плохо видны из-за более мелких воинов, словно рекой омывающих их и сверху и с боков.
- Митар - Джек показывал на вновь прибывших - что за громадины? Смотри, их уже вроде четыре. Или у входа еще пятый застыл?
- Я не знаю - ответил Митар, махнув рукой на хозяина каравана - спроси уважаемого, он все про гордиков тебе расскажет, а будешь слушать внимательно, и в свою веру обратит.
- Зря смеетесь - откликнулся караванщик - сейчас нам всем нужно принять благословение великого Клета, оно поможет выжить, когда дети его закончат с чудищем нагов.
- Кто с кем закончит, еще неизвестно - тихо произнес Митар, достав склянку запечатанную сургучом - если гордики, то может и спасемся - также тихо, но чтоб слышал Джек, проговорил он, поглаживая склянку - а если терп, то нечем мне от него обороняться.
- Ей, уважаемый - уже задорным тоном, почти прокричал он - просвети, что за громадины явились, я только воинов гнезда видал, да и то издали, а эти разы в два больше и какие-то другие.
- Это хофы - в голосе караванщика было ликование - это охрана матки. Если они здесь, то и сама Гордит сестра Клета где-то неподалеку. Неужели мы увидим ее. Благословен тот час, когда я взялся за выполнение этого заказа.
Караванщик снова начал рьяно молиться, бубня себе под нос заковыристые слова явно на каком-то другом языке.
- Знаешь, ученик мой, почему никто не видел матку гордиков? - Митар в раздумьях потирал склянку.
- Догадываюсь.
- И почему же?