Подчинившись приказу Чуу-ур на всякий случай забаррикадировал и без того надежную дверь.
- Еды нет - отчиталась светлейшая.
- Четыре полоски вяленного мяса - лоль положил на стол разбухшие куски - едим и спать.
- Я не буду - уже поднявшись по лестнице, ответил Чуу-ур - как отдохнете, позовите меня.
Решив воспользоваться представившейся передышкой, он собрался навестить предел, который навязчиво напоминал о себе, постепенно тяжелеющей татуировкой.
Развалившись на жесткой кровати невольный страж, встал на грань сна, концентрируясь на своей темной искре. Оживший ворон впился стальными когтями в его ключицу и бешено заколотил по голове громадными крыльями. Смыкающиеся веки уходящего за грань сна человека, успели уловить движение приближающейся светлейшей, снимающей свой молочно-белый нагрудник.
-------------------------------------------
Предел принял его странно. Молочно белая густая пелена не давала ничего разглядеть на расстоянии вытянутой руки. Поднявшись на ноги, Чуу-ур захотел развеять этот неправильный, с легким запахом паленой плоти, туман. Однако ничего не происходило, окружение никак не реагировало на его желания, игнорируя сбежавшего стража.
Двигаясь почти в слепую, он медленно брел вперед, надеясь понять, что здесь произошло. Наконец впереди туман начал проясняться. Легкое свечение шло откуда-то снизу, немного увеличивая обзор. Запах горелого мяса становился все сильнее и сильнее. Наконец он вышел к ярко светящемуся громадному квадрату, с буграми вздувшейся, словно от ожогов, плоти. Пустившись рядом с краем, он приложил обе руки к еще теплой умирающей части предела.
Быстро убрав руки назад, он поднялся и двинулся в противоположную сторону, забирая немного левее.
Монолит всегда рядом, когда я здесь появляюсь. Или правильнее - я появляюсь рядом с монолитом.
Вел внутренний монолог Чуу-ур, быстро двигаясь к своей цели. Боль и ярость передела задели его за живое. Окружающее по-своему страдало, и было растерянно из-за потери своего хранителя.
Дойдя до возвышавшегося восьмиугольника, он запрыгнул на постамент и, опускаясь на колено, со всей силы ударил, левой рукой в полированную поверхность.
Кулак вошел в камень по кисть, как в густую смолу, и остался зажатым в каменной ловушке.
Соединившись с пределом и закрыв глаза, Чуу-ур встал на грань сна. Он сразу почувствовал беловатую, кровоточащую язву, появившуюся словно на его теле. Громадный квадрат буквально был выжжен, изменен до неузнаваемости и разрушен неведомой силой. Установившееся шаткое равновесие на разъедаемых краях, ясно давало понять, что если эта неизвестная сила захочет, то разрушение пойдет и дальше. Саднящая рана жгла само естество коленопреклоненного человека, от чего он начал мелко дрожать, сопротивляясь резкой, ноющей боли.
Не раздумывая, Чуу-ур встал на вторую грань сна. Боль ушла, оставив легкий зуд под левым подреберьем. Резким скачком стали видны почти полностью истощенные, переплетенные силовые линии. В том месте, где находилась большая язва, они исчезли, оставив после себя дымку едва ощутимого каркаса.
Эмоции предела сейчас явно читались. Обиженный и рассерженный он ждал своего хозяина, не понимая причины его отсутствия.
- Да тут я, тут - Чуу-ур чувствовал симпатию, к своему новому знакомому. В нем не было ничего отталкивающего или непонятного, полностью открытое, равнодушно-доброе существо напоминало домашнего питомца с широко распахнутыми обиженными глазами, которого забыли приласкать и накормить.
- Чем смогу - с сомнением в голосе произнес невольный страж, направляя силу к вмурованной в монолит руке.
Громыхнуло так, что у Чуу-ура надолго заложило уши. Пытаясь понять, что случилось, он остановил поток энергии, всматриваясь в монолит. Понимание пришло откуда-то извне, намекая неразумному хозяину на простой ответ.
Какой услужливый, подумал Чуу-ур, уже гораздо осторожнее перераспределяя энергию. Малая частичка силы, попав в монолит, стала расти, волнами расходясь по окружающему. Отданное и поученное различалось в сотни, а может и тысячи раз. Капля породила бушующее море, впитывающееся в окружающее.
Предел оживал, ворочаясь как разбуженный в берлоге зверь, быстро восстанавливаясь после долгой, забирающей силы, спячки.
- Я тебе песчинку, а ты в ответ гору - Чуу-ур не мог поверить, что является причиной столь масштабного действа.
Подняв правую руку, он притянул силовую линию к ладони. Энергия потекла к нему, омывая темную сферу. Чувствуя, что с большим количеством поступающей силы он не справится, Чуу-ур разжал руку, перекрывая канал.