- Что случилось господин младший Веселый?
Самый старший, из прибывших воинов, подобострастно согнулся в поклоне, в то время как его товарищи окружали Джека.
- Вот нарушитель порядка, он нанес мне личное оскорбление четвертого ранга, позже я зайду к начальнику стражи и составлю заявление в установленном порядке. А сейчас я спешу. По-моему это безродный, так что я жду сотрудничества в этом деле.
- Конечно, конечно - главный из прибывших снова согнулся в поклоне - я лично прослежу за этим важным делом, не стоит беспокоиться и утруждать себя заявлением тоже не нужно. Не стоит беспокоиться, не стоит беспокоиться.. - лепетал он пока Веселый, в сопровождении своей кипящей злобой охраны, не свернул за ближайший угол.
- Так - тон главного резко изменился в свирепую сторону - этого связать и к Шимару. Как я ненавижу этих Гариинов.
- Чего встали? Вязать этого полоумного, из-за него мне уже третий раз, пришлось унижаться. И как только он раздобыл зовущую флейту. Теперь все свои грязные дела скидывают на стражу, тоже мне законопослушный гражданин.
- Осторожней Фарук, не болтаешь ли ты лишнего? - воин, из охраны повернувшись к говорившему, предостерегающе поднял руку.
- Чего мне бояться? Здесь только мы, да этот несчастный, он уж точно никому не расскажет, ты же Маар знаешь, что этот младший завтра же заявиться составлять заявление.
- А ты парень не сопротивляйся, против нас у тебя силенок не хватит выстоять, так что будь смирным.
Джек недолго раздумывал, и подняв руки в верх, с равнодушным видом, сказал только одно короткое слово.
- Ладно.
После того как его обыскали и связали руки за спиной, он отрывисто бросил - Я там на улице копье обронил, заберите.
- Где ж его сейчас найдешь - рассмеялся главный из стражи - у копья твоего уже давно ноги выросли, и оно сбежало куда-нибудь к старьевщикам продаваться. У нас тут не зевай, а то и голым оставят. Заметишь, только когда мерзнуть начнешь, есть и такие умельцы. А ты копье. Все пошли.
Петляние между домами скоро закончилось, и после небольшого обыска, его бросили, забрав все скудное снаряжение, в каменный мешок метров восемь на восемь. Две скамьи, по бокам импровизированной камеры, и несколько плетеных циновок на полу. И все бы хорошо, но в камере еще было одиннадцать человек. Таких одинаково одетых и сплоченных, что повисшее напряжение Джек почувствовал с первых секунд. Так, если это бандиты, то сейчас начнется. Кто? да что? да за что? чтобы избежать этих разговоров он, демонстративно, пододвинул циновку к стене, и уселся на нее, закрыв глаза, словно отгораживаясь от происходящего, гранью сна.
- Слышь непуганый, ты чего зайдя, не представился? И подстилку чего себе подтянул? - самый худой из бандитов, как их определил Джек, подошел к сидящему у стены и словно заснувшему человеку.
- Мы из четвертого круга лортов, а ты, чей будешь?
Что же я не ошибся, решив, что они из одной банды - вел немой диалог, сам с собой, Джек - и что теперь? Конфликта, похоже, не избежать.
Это пока, все смотрят и оценивают чужака, не зная, с кем встретились. Первая пара слов покажет, что он не принадлежит ни к одной из возможных банд, этого города и тогда отношение, к нему сильно измениться. Каждый захочет показать силу и воспитать прибывшего, благо он всего один против всех.
- Не нужно со мной разговаривать и проблем не будет - голос Джека изменился, словно набрал глубину, негромкие слова разнеслись по всему помещению и вернулись волной упругой обратно. Никогда голос человека, не производил такого впечатления, на видавших виды разбойников. Тихий рык зверя, слышали все в словах сидящего, с закрытыми глазами, и не обращавшего, казалось ни на кого внимания человека. Джек чувствовал силу, наполнившая его ярость, появившаяся, когда он обратился к своей темной искре, захлестнула, обострив все инстинкты. Он не боялся, он привыкал к новым ощущениям, к зудящей и требующей выхода, странной возникшей казалось ниоткуда, безумной, и граничившей с сумасшествием энергией. Впечатление, от голоса вновь пришедшего, прошло неожиданно быстро. Казалось, устыдившись сами себя, четверо самых самоуверенных и крупных, вразвалку, подошли к Джеку.
- Давно у нас девчонок не было, эта как раз подойдет, я буду у нее первым - похабно заржал подошедший ближе всех громила.
- Опять ты за свое Итан - второй подошедший остановился, уперев руки в пояс.
- В прошлый раз, за твои дела нас кормить перестали.
- Да ладно - тот, кого назвали Итаном отмахнулся - вон все ребята хотят, истосковались совсем. Ухмылки растянули лица сидящих в разных позах и внимательно слушавших сокамерников.
- Так что не мешай Тито, давайте подмагните мне - обратился он, к товарищам - чуть придержите ее, чтоб не вырывалась.
Не вдаваясь больше в разговоры, громила, неожиданно ударил Джека ногой в голову. Резкий удар, мгновенно выключающий сознание, видимо был филигранно отработан на других жертвах. Напряжение в камере спало, все шло по накатанной схеме, такое действо уже не раз повторялось и почти приелось сокамерникам.
Джек чуть подвинул корпус уведя голову с линии удара, это получилось так естественно, словно он знал что будет наперед. Бандит слева удивленно присвистнул, только он заметил, что вновь прибывший, даже не открыл глаза во время нападения. А вот когда открыл, через секунду после уже второго, снова неудавшегося пинка, то тот, что слева попятился назад. Глаза жертвы не были человечьими.
Джек отдался ярости бушевавшей в нем, еще до первого нанесенного коварного тычка, перед взором промелькнула пыточная, где его истязали, нет он больше никому не позволит притрагиваться к себе. То, что он бездействовал, походило на игру в кошки-мышки, Джек наслаждался моментом, смакуя каждое движение нападающей на него жертвы. Да, уже жертвы, в сознании его что-то перевернулось, вместе с принятой яростью. Все стало предельно просто он охотник, а это жертвы и он получал удовольствие от каждого мгновением своей охоты. Разозленный неудачей бандит, решил пнуть Джека сбоку, действительно, ведь так эта, без пяти минут его девчонка, голову не уберет.
Джек включился в игру. Бушующая в нем ярость выплеснулась наружу, нога поймана, и сильнейший удар сверху ломает, с глухим треском, колено. Бандит открывает рот для крика, а непонятно как возникший перед напавшим насильником, странный новенький, впечатывает кулак в гортань местного заводилы. Бандит откидывается назад и неожиданно отлетает на пару метров к своим друзьям, от мощнейшего удара ногой в пах. Возникает небольшая пауза. Новенький, небрежно теребя себя за подбородок, с легкой улыбкой, нагло, разглядывает остальных подошедших к нему. Шок от произошедшего, не вписывающийся в повседневную жизнь заключенных, медленно проходит и они понимают что Итан, их недавний товарищ, уже никогда не поднимется. Страх приходит в камеру, но еще двое встают на подмогу, попавшим похоже в нешуточную разборку бандитам из четвертого круга.
Новенький юлой метнулся, сначала в одну сторону, потом в другую и пять трупов рухнули на пол. Никто не смог заметить пылающие яростью глаза и град размашистых ударов, после которых уже не встают.
Снова, в той же вызывающей позе, и также поглаживая подбородок, новенький, окинул медленным взглядом оставшихся. Они, встречаясь глазами с такой опасной жертвой, опускали взор. Не смогли они противостоять ярости плескавшейся во взоре этого замызганного хилячка.
- Хорошо - удовлетворенно произнес победитель, и невозмутимо сел на прежнее место, снова закрыв глаза.
То, что происходило с Джеком походило на сон, такой странный сон, когда в самом сне понимаешь что спишь. С захлестнувшей яростью пришли чужие рефлексы, тело словно стало само реагировать на происходящее, принимать решения и действовать. Действовать быстро и эффективно. Он только успевал удивляться, когда один за другим, начали падать местные бандиты, и вновь вернулся, в свое обычное состояние, только успокоившись, сидя у стены с закрытыми глазами.