- Я не хотел убивать - прорычал он и следующему, прыгнувшему на него вармаку, свернул шею, обхватив ее рукой в замок и резко дернув. Мертвое тело он запустил в его рычащих собратьев, сбивая двоих с ног и выигрывая толику времени. Обезумевшая стая никак на это не отреагировала, продолжая бешеный танец, где каждый хотел добраться до истекающего кровью человека. Понимая, что так долго не может продолжаться, Джек, получая рваные раны от отдираемых от себя зверей, не желавших разжимать челюсти, начал ломать позвоночники и сворачивать шеи не знающим усталости зверям. Один, два, три.. Сил становилось все меньше, ресурса организма перестало хватать на запредельную скорость, а безумно рычащих зверей не стало меньше. К ним присоединились еще четверо, сначала завыв в стороне от схватки, а видя вышедших из строя товарищей, бросившихся на теряющего силы человека. Сразу двое, клацнув зубами у его лица, ударили ему грудь в грудь, сбивая на мостовую. Клыки и когти подлетевших вармаков впиваются в ноги и плечи, прокусывают ключицу и рвут бока с обеих сторон. Каждый зверь тянет упавшую, обессиленную жертву на себя, словно распяв пытающегося тщетно подняться человека. Болевой шок мешает сосредоточиться. И один из зверей, прыгнув прямо на грудь, почти растерзанного куска мяса, вонзив когти правой руки ему под ребра, победно завыл, подняв морду вверх. Закончив выть, зверь раскрыл пасть, нацелившись в горло беспомощной жертве. Пытаясь его остановить, Джек вырвал правую руку, оставив в пасти терзавшего ее зверя, кусок своей плоти, и уперся ладонью в грудь вармака, не давая тому добраться до своей шеи. Тонкие струйки дыма поползли в разные стороны, распространяя отвратительный запах паленой шерсти. Зверь снова завыл, только теперь от боли. В ладони Джека словно бушевал, бешено пульсируя, пожар. Звенящая сила, вармака поглотилась тремя вытатуированными кольцами на ладони и, пройдя по руке, наполнила каналы искры. Полный сил человек, снова легко раскидал в стороны свирепых зверей, не замечая раны оставленные ими. Поднявшись, он снова затронул Полог Лерка и жутко зарычал, готовый без колебаний убивать. В ответ раздался громкий вой, от которого стая остановилась и стала, недовольно припадая к земле, медленно отступать. Вармак, размером в полтора раза больше тех, что нападали, вышел, встав перед Джеком. Крупный и матерый, по сравнению с ним остальные звери выглядели юными щенками. Стая медленно разошлась в стороны, оставив своего вожака и четыре лежащих в переломанных позах трупа. Джек ждал, готовый броситься к отлетевшему, во время схватки лепестку, который он заметил у края поломанной палатки, чтобы уже наверняка рубить на части, потерявших разум зверей. Вожак сел в шагах шести, напротив Джека, и выжидающе на него уставился. Мохнатые уши, стоявшие домиками, чуть подрагивали, ловя каждый шорох, что сопровождает начинающееся движение. Взгляд уже не человека, а Лерка и сидящего вармака встретились. Вожак выдержал тяжелый взгляд и беззаботно зевнул, показывая ровные ряды клыков-кинжалов в своей пасти. И также спокойно снова уставился на своего противника, любопытно ловя каждое его движение.
- Давай нападай. Чего уставился? - Джек гасил в себе пожар ярости, помня, что не хотел этой непредвиденной стычки. Вожак, совсем по-человечьи, не одобрительно покачал головой из стороны в сторону. Снисходительная улыбка растянула его губы, снова обнажая клыки, человеческие эмоции явно читались на его звериной морде, создавая жуткое впечатление от искажавших ее гримас. Дымка, сначала не заметная, но все более и более осязаемая накрыла Джека, заставляя подогнуться его ноги. Зверь, сидящий перед быстро слабеющим человеком, вначале раздвоился, потом варлаков стало трое, четверо и Джек беспомощно завалился на бок, уставившись замершим взором в чернеющую пустоту над собой. Нависшая над ним морда, рыча и картавя, с трудом произнесла:
- Кровь, в тебе не осталось крови - и хрипло, издевательски, рассмеялась. Чернота накрыла Джека, и он уже не слышал как зверь, лизнув уже слабо бьющую из прокушенной ключицы, черную жижу, плюнул ее прямо ему в лицо, и что-то прохрипел.
Очнулся он от равномерного покачивания из стороны в сторону, взгляд его уперся в грязный балдахин, над узким раскачивающимся ложем. Его куда-то несли, заботливо перебинтовав ноющие раны. Отодвинув рукой, балдахин Джек встретился со злым, не предвещавшим ничего хорошего, взглядом одного из носильщиков. Убрав руку, он решил поберечь силы, и слабость снова накрыла его темным пологом.
- Нет, он нужен нам, и мне надоело объяснять из-за чего - голос Юргува шипел, словно рассерженная змея.
- Если ты перестанешь меня слушать, нам придется встать друг против друга, и я вижу исход схватки.
- Хорошо, хорошо, но он опасен. Выстоять против стаи, без оружия и лишить нас четырех наших братьев. Все хотят его смерти - голос говорившего был зычен и молод - только ты стоишь между братьями и наемником, стая может встать против тебя.
- Я знаю это, Юргах, и тебе надо вселить в остальных понимание, что это произошло случайно, что наемник только защищался и ... Да, ты и сам знаешь, что сказать. Я жестко выступил перед братьями, теперь тебе нужно издалека и мягко, вселить в них понимание.
- Да на что он тебе понадобился? - молодой голос сдался.
- Потому что я вижу больше вашего. Столько продержаться в схватке, а как он изменялся. В палатках синих точно такому не учат, мы меняемся внешне, а он внутри. Такого я еще не видел. И самое главное - возникла небольшая пауза - у него жгучая кровь.
- Нет, я сам погружал в него зубы - молодой голос задумался - хотя, я не помню ничего кроме желания его разорвать. Все было так быстро и стремительно.
- Тебе еще долго расти до того, чтобы рассуждать во время боя. Тебе и всем остальным.
Джек пошевелился, чувствуя зудящие раны по всему телу, ему сложно было оставаться полностью неподвижным.
Разговор прервался, и легкие шаги у балдахина заставили его закрыть глаза и затаить дыхание.
- Не беспокойся, Юргув, он еще долго не придет в себя, хорошо мы его порвали. Странно, что он вообще еще жив.
- Тебе, Юргах, как лекарю конечно виднее - шаги стали удаляться от балдахина - но с этим раненным нужно быть внимательнее, уж много вокруг него загадок. Малыш Линь, рассказал о том чудище, что он убил, и о том, с какой легкостью его создатели разделались с Алншаг и ее телохранителями. А ведь они изменились, перед тем как идти на помощь наемнику. Нет, терять его нам никак нельзя.
Шаги удалились, и Джек сел, растирая зудящие раны и снимая уже не нужные повязки. Раны на его теле закрылись и по виду, вскоре совсем должны были перестать его беспокоить. "Значит, стая хочет моей смерти, а Юргуву я зачем-то понадобился" - Джек не знал, как поступить, но таиться было бессмысленно потому, что жуткий голод не давал уже нормально мыслить. Лепесток и его пожитки лежали в ногах, накрытые точно такой же накидкой, как и носили все в стае. "Значит, я пока не пленник" - пронеслось в его голове, а мучавший голод заставил действовать. Сняв остатки повязок, он надел оставленную накидку, нож и лепесток заняли свои места. "Больше никаких глупостей" - поправив нож на поясе и меч на плече, сам себе сказал Джек. "Больше я с вами не расстаюсь" - и погладил их словно живых.
Пристроив мешок на спину, он осторожно выглянув за балдахин, и увидел, что находиться у каменной стены. С другой стороны балдахина, на пригорке, расположился временный лагерь вармаков. Вокруг небольшого костра, на котором жарились тушки каких-то зверей, похоже собралась вся из стая. Запах, доносившийся до Джека, дразнил и манил его к костру. И он, позабыв о том, что услышал, пошатываясь, стал подниматься на пригорок. Возмущенные выкрики и гул недовольных голосов оповестили о том, что его заметили. Продолжая идти к еде, он незаметно поправил перевязь, готовый к отражению нападения. Дорогу ему заступил Юргув, удивленно разглядывая медленно шедшего человека, который, по его мнению, должен был не скоро очнуться, и вряд ли, самостоятельно передвигаться с разорванными сухожилиями обоих ног. Подойдя к нему вплотную, Джек тихо произнес: