Чуть позже в передаче этой радиостанции начали звучать комментарии от знавших его людей с соболезнованиями его родным и близким людям, а также, надо было понимать, и всем почитателям его таланта, прежде всего в нашей стране. При этом звучали некоторые выдержки их его стихов и записи его песен, из которых резким контрастом выделялись слова: «Постепенно нас всех убирают, чтобы мы не мешали вранью». Наши радиостанции по этому поводу ничего не передавали, отчего создавалось впечатление о всё большей доле вранья в их вещании, рассчитанном лишь на выживших из ума правоверных партийцев, совершенно не замечавших изменявшихся настроений в народных массах. На следующий день эту новость уже обсуждали между собой люди из рабочей среды – видимо, кто-то из них тоже слушал зарубежные передачи. Все сожалели, что ещё одним человеком стало меньше из тех, кто мог говорить правду. Остальные молчали либо просто отвлекались от действительности, слушая и смотря репортажи о спортивных соревнованиях.
В наших средствах массовой информации всё чаще навязывался тезис о том, что в стране создалась новая общность под названием «советский человек», которая в понимании мыслящих людей воспринималась как население, ранее запуганное сталинскими репрессиями, а сейчас опасностью требования «положить на стол партбилет», то есть прекратить своё существование как личность. Такова была жизнь так называемых советских людей в те годы, когда многие понимали, что страна тормозится, но мало кто осознавал, что торможение не может быть бесконечным и пройдёт ещё несколько лет, после чего в стране начнётся мало что предсказуемое.
Приближался срок начала действия путёвки, для которой нужно было оформить медицинскую карту. После отъезда Веры в поселковом медпункте работал какой-то врач пенсионного возраста, проживавший в райцентре и приезжавший каждый рабочий день в посёлок. Пользуясь данными из выписного листа больницы, он оформил Виктору карту для санаторного лечения. Предложение о поездке в санаторий представлялось для него несколько неожиданным, хотя стремление на какое-то время отвлечься от давления насущных дел позволяло ему перейти в режим расслабленного движения, чтобы после сконцентрировать усилия для выполнения дальнейших этапов работы, прежде всего по науке. За несколько дней до своего отбытия он подписал приказ, по которому исполнение обязанностей главного инженера предприятия на время его отпуска передавалось заведующему производством Сорокину Николаю Васильевичу. В день отъезда Виктор не стал никого привлекать, чтобы его отвезти, и без проблем уехал в город на общественном транспорте. Дальше у него был билет на самолёт, и во второй половине дня он прибыл к месту назначения.
Санаторий «Осетия» располагался в предгорье Кавказского хребта недалеко от Военно-Грузинской дороги на левом берегу реки Терек. Оформление заняло несколько минут, после чего Виктору был предоставлен одноместный номер на втором этаже со всеми удобствами и стоящим в углу телевизором. Утром следующего дня был осмотр лечащим врачом, назначившим прохождение лечебных процедур. При санатории был бассейн, где с утра проводились сеансы лечебной гимнастики, а после обеда можно было свободно поплавать. Из возможных процедур ему были назначены сеансы грязелечения, направленные на избавление от болей в спине, что можно было рассматривать как самый ценный элемент лечения. В ресторане Виктору было определено место за столом, где его соседями были военный пенсионер Анатолий Лукич, женщина средних лет Ангелина Юрьевна и женщина лет тридцати Роза Алексеевна, просившая называть её только по имени. В общении Анатолий Лукич придерживался либеральных взглядов на всё происходящее, никого не осуждал и ничем не восторгался, политические события не комментировал. Если что и обсуждал, то только спортивные достижения. Ангелина Юрьевна постоянно высказывала взгляды, близкие к пуританским, осуждая девушек за короткие юбки и развязное поведение, выражающееся в доступности к парням. Роза, носившая относительно длинную юбку, никогда разговор не начинала, лишь иногда соглашалась с высказываниями Ангелины Юрьевны. По вечерам на танцплощадке собирались любители такого вида увлечений – главным образом молодёжь и, как ни странно, представители старшей возрастной группы, в которой можно было видеть старушек, живущих минимум на седьмом десятке, с обилием большого слоя косметики на лицах, и небольшого количества их партнёров мужского пола. Старичков на всех старушек не хватало, и некоторые такие бабушки завлекали на танцы кое-кого из молодых парней, и во многих случаях небезуспешно. Иногда на танцплощадку пытались пройти кое-кто из местных джигитов, но во избежание конфликтов представители правопорядка их отгоняли.