Что касалось Виктора, то такие санаторные танцы как предмет увеселения его не привлекали, он мог рассматривать их только как возможность нового привлекательного знакомства и считал целесообразным приблизиться к танцплощадке лишь как зритель и находясь далеко не в первых рядах. Возле танцплощадки он заметил Розу, которая, как ему показалось, раздумывала: идти ей туда или нет. Подойдя к ней, он спросил:
– Оцениваете обстановку, стоит ли туда идти?
– Можно было бы, но я не люблю такие быстрые танцы.
– Что поделаешь – вальс и танго сейчас не в моде.
– Лучше погулять у берега горной реки.
Они прошли по парку к берегу Терека. Река была неширокая, но с очень быстрым и шумным течением. В парке было много скамеек, и они заняли одну из них. Выяснилось, что Роза живёт в Тульской области и работает учительницей русского языка и литературы в одной из средних школ. Из её слов можно было понять, что она уже прошла тридцатилетний рубеж, и её угнетает, что современные мужчины совершенно не соответствуют образам из классической литературы прошлого и нынешнего веков, когда мужчина был готов сражаться за женщину. Виктор не стал ей возражать, лишь изредка задавал вопросы относительно моды и поведения современных девушек. На это она также высказала осуждение, что уже многие школьницы рано начинают интересоваться вопросами секса и зачастую в старших классах становятся женщинами. Он попытался ей объяснить, что всё в жизни меняется и ей лучше это понять и адаптироваться к изменяющейся обстановке, после чего обнял её и слегка притянул к себе. Она не сопротивлялась и тут же слилась с ним в крепком поцелуе, по её телу прошла слабая дрожь, но спустя пару минут она, как бы спохватившись, резко от него отстранилась.
– Не надо, так ты меня развращаешь.
– А как ты хочешь? Тебе же такое приятно? Здесь темно, нас никто не видит.
– Да, но это как-то всё пошло.
– Как ты хочешь, чтобы было не пошло? Петь серенады?
– Ну не знаю.
Он снова обнял её, она сперва немного сопротивлялась, но потом перестала. При массаже груди она периодически начинала тяжело дышать и дрожать, затем успокаивалась, как бы переходя в режим благотворного отдыха. Музыка на танцплощадке затихла, люди стали расходиться, так как всем надо было отходить ко сну. Виктор проводил Розу до её спального корпуса, подойдя к которому она пожаловалась, что там душ есть только в отдельном отсеке, и ей придётся ждать туда очереди. Услышав такое, он предложил ей зайти к нему в номер, где были все удобства, но она ответила, что уже поздно и, может быть, она это сделает в другой раз.
На следующий день после завтрака он видел её в лечебном корпусе в очереди на процедуры, но поговорить не было возможности. После обеда они договорились позагорать на траве в парке на берегу Терека. Она пришла туда в халате, и когда сняла его, Виктор смог увидеть максимально возможно закрытый купальник. Находящиеся неподалёку люди из стаек молодёжи, поглядывая на неё, между собой что-то обсуждали, отпуская в её адрес не очень лестные комментарии. Южное солнце пригревало так, что вероятность обгорания была весьма высока, и после появления дискомфорта Виктор пригласил её пройти в свой номер, чтобы воспользоваться душем. Роза зашла туда и вышла в одном халате, держа в руках свёрнутый купальник, который повесила на спинку стула, чтобы подсушить. Он взял её за плечи, понимая, что для великовозрастной девушки многое из такого контактного общения может быть в новинку. Она немного сопротивлялась, однако всё же легла на кровать и нисколько не возражала его ласкам по всему телу, но в определённый момент воспротивилась попытке его дальнейшего проникновения. Глядя на неё, он спросил: