Однажды вечером, лёжа в постели и держа её в своих объятиях, Виктор сказал:
– Наверное, ты единственная женщина, с которой я никогда бы не развёлся, окажись ты моей женой.
– Что поделаешь – мы из разных народных кланов и должны соблюдать свои устои.
– Я иногда думаю, как бы всё решилось, если бы тогда ты от меня забеременела? Согласились бы твои родители отдать тебя мне?
– Маловероятно. В любом случае они бы меня увезли и выдали замуж по запланированному варианту. Может, ещё и аборт заставили бы сделать. Так что ты тогда правильно со мной поступил – просто отпустил с любовью. Я помню, как ты смотрел тогда на меня в Шереметьеве, когда я на паспортный контроль шла. А сейчас нам надо радоваться, что мы снова вместе и можем свободно любить друг друга.
– В течение двух недель?
– Надо подчиняться обстоятельствам и по возможности кое-что делать по своему усмотрению.
– Я вижу, ты очень сильная в моральном плане женщина.
– Ты тоже не слабый мужчина, только иногда тобой надо руководить.
– Против твоего руководства я бы не возражал, только можно тебе задать один нескромный вопрос?
– Какой?
– Не увезёшь ли ты в своём маленьком животике моего ребёнка?
– Я просила тебя не касаться этой темы. Что касается тебя, то ты по природному назначению должен производить, а всё остальное – это мои проблемы. И ещё запомни, что дети в Израиле – это самый привилегированный класс, на каждого ребёнка полагается хорошее пособие. Это я так тебе говорю на всякий случай, чтобы лишнее ты не думал.
– Трудно возразить состоявшейся и необыкновенно умной женщине.
– Тебе надо думать о том, какую женщину следует взять женой. С состоявшейся женщиной у тебя вряд ли что выйдет, так как у вас будет много взаимных претензий. Мне кажется, лучшим решением для тебя может быть молодая неопытная девушка, которую ты оградишь от всяких негативных проблем, – она в тебя влюбится и будет тебе хорошей любящей и любимой женой.
– По образцу той девушки, которой ты была, когда мы познакомились?
– Может быть. Только сейчас я уже не та, да и ты не тот тоже.
– Да, тогда я был мало что значащим наивным аспирантом.
– Сейчас ты человек со статусом, это уже кое-что значит, так что спроектируй прежний мой образ на какую-нибудь хорошую девушку из своего окружения.
– Пробовал, но по критериям подобия выходит много нестыковок.
– Ты же доктор наук, и эта задача для тебя не такая сложная, так что я думаю, ты её рано или поздно решишь.
До конца срока пребывания у них оставалось ещё несколько дней. Они брали у хозяина отеля автомобиль и ездили по другим посёлкам, а однажды съездили в Бургас, где по рекомендациям Амалии Виктор совершил кое-какие покупки, в основном подарки для что-то значащих для него дома женщин. Ему она подарила золочёную американскую шариковую ручку, но ответный подарок попросила не делать, чтобы не вызывать в своей семье лишние вопросы. Однако он всё же уговорил её принять от него небольшую сувенирную ракушку, которую Амалия могла бы и сама себе купить. В последнюю ночь, прежде чем переключиться только на себя, они собрали вещи и обменялись существующими и возможными координатами на случай, если между ними в дальнейшем что-то когда-то может промелькнуть. Их последняя ночь пронеслась необыкновенно быстро, с ощутимым дискомфортом приближения момента расставания и необходимости возвращения к прежнему жизненному алгоритму. Они знали, что расстаются надолго, но где-то в глубине сознания таили чуть заметный вариант на возможность новой встречи.
Утром следующего дня после завтрака Стефан загрузил их вещи в багажник своего «мерседеса» и отвёз в аэропорт Бургаса, откуда должна была вылетать Амалия. Виктор проводил её до стойки паспортного контроля и, попрощавшись с ней, вернулся к автомобилю Стефана. Далее Стефан помог ему разместиться в автобусе, следующем до аэропорта Варны, и тепло с ним попрощался, приглашая приезжать снова.
Автобус довёз Виктора до аэропорта, когда уже началась регистрация на нужный ему рейс. Пройдя пункты паспортного и таможенного контроля, он оказался в самолёте, который через два с половиной часа доставил его в Шереметьево. При прохождении таможенного контроля офицер, указав на его чемодан, задал вопрос, провозит ли он что-нибудь из литературы. Получив отрицательный ответ и ещё раз внимательно осмотрев чемодан, он поставил в паспорт штамп прибытия и возвратил его Виктору.