Поздно вечером в двери его комнаты раздался негромкий стук. Открыв дверь, Виктор впустил в комнату возмущённую Клаву.
– Вы зачем мне дочь портите?
– Здесь есть кто-то третий, что мы перешли на «вы»?
– Вот деньги за её маникюр.
Она достала из карманчика платья скомканную купюру и начала искать место, куда её положить. Виктор пристально посмотрел ей в глаза, затем перевёл взгляд на переносицу и медленно стал приближаться к ней, прижимая её к двери. Она замерла под его напором, не пытаясь отвести свой взгляд от него. Он взял её за плечи и голосом, не терпящим возражения, попросил:
– Убери деньги! Убери.
Клава положила купюру назад, затем обняла его одной рукой, а другой стала расстёгивать на груди кофту. Как бы опомнившись, она попыталась его оттолкнуть, но затем снова обняла и стала прижиматься к нему, и так несколько раз, пока не легла с ним в постель и забилась в глубоком оргазме. Успокоившись, после нескольких секунд паузы она чуть слышно прошептала:
– Ещё, если можно, пожалуйста.
Дальнейшее для него уже было утомительным, но, чтобы не обижать женщину, пришлось выполнить ей массаж некоторых точек для усиления выработки у неё эндорфина, что не доставляло ему никакого удовольствия, кроме лицезрения конвульсивной женской реакции на получение порции гормона счастья. Чувствовался накопившийся у неё специфический голод, который она просила его удовлетворить. В какой-то мере Виктору было приятно осознание того, что женщина доверяет ему намного больше, чем своему мужу и, может быть, даже врачу-гинекологу. Наконец момент полного разряда накопившейся энергии наступил, и появилась пауза спокойствия. Отойдя от прохождения всех волн, они снова лежали так, как было пять с половиной лет назад, вспоминая всё то хорошее, что было тогда между ними. Говорить ни о чём не хотелось, но без вопроса с её стороны не обошлось:
– Зачем ты всё это делаешь?
– По отношению к кому – к дочери или к тебе?
– И к ней, и ко мне. Зачем ты ей разрешил маникюр делать и конфет накупил?
– Просто хотел увидеть счастливого ребёнка. Надеюсь, она довольна?
– Ещё бы. Ходит как принцесса и хвалится, какие теперь у неё руки красивые.
– Вот и нормально. А тебе я тоже хотел сделать приятно, как женщине, у которой давно не было такого кровотока в нужных органах.
– Да, мне хорошо, но это противоестественно, я же замужем.
– В современных понятиях это понимаемо и не так осудительно, если муж не удовлетворяет потребности жены. Кстати, он сейчас где?
– Там, в райцентре, я одна к маме приехала.
– Когда обратно поедешь?
– Завтра вечером, с последним автобусом.
– Если что, обращайся, подвезу.
Она пробыла у него до ночи, и, только когда начало светать, он выпустил её через пожарный отсек, как бывало когда-то раньше. Она уходила совсем другой уверенной походкой с чувством радостного восприятия окружающего мира, даже той его части, что достается ей тайным образом.
В понедельник утром с рейсовым автобусом приехал новый директор, который жил в райцентре. Первым делом он распорядился о назначении водителя к «москвичу», который должен был привозить его утром на работу и вечером отвозить обратно, а также возить в течение дня по возникающим служебным делам. Для этого он перевёл в водители одного из слесарей из ремонтной зоны, чем, естественно, снизил работоспособность участка. Узнав, что секретарша в отпуске, новый директор распорядился посадить на её место начальницу отдела кадров, старушку Алевтину Егоровну. Виктору он подписал заявление об увольнении, обозначив последний день его работы, выпадающий на пятницу следующей недели. В кабинете Виктор провёл планёрку с начальниками участков, демонстрируя ему весь сценарий такой работы и вводя его в курс ведения мероприятий. Зайдя в столовую, новый директор распорядился выгнать из кухни кормившихся там двух кошек, несмотря на возражения, что эти животные в овощехранилище ловят мышей. Теперь Анна Петровна и ещё одна женщина вынуждены были забрать этих кошек себе домой.