В последующие дни морозы стали не только ночными, но и дневными. Для выкопки корнеплодов на полях стали применяться плоскорезы, а иногда и плуги с гусеничными тракторами, поскольку другая техника оказывалась бессильной. Людей на полях меньше не становилось. Все мёрзли, было много заболевших, но работа не останавливалась. Единственным выходным днём намечался праздник 7 Ноября, на который представители райкома назначили проведение демонстрации; но в тот день пошёл дождь, переходящий в снег, и шествие не состоялось, что принесло людям какую-то отдушину, а представителям райкома – необходимость объяснений ситуации для вышестоящего начальства. К середине ноября снежный покров окончательно разместился на мёрзлой земле, так что продолжение битвы за урожай стало бессмысленным занятием. Около половины урожая осталось в земле, и в разговорах с колхозниками озвучивалась новая проблема – успеть весной перепахать поля с оставшимися корнеплодами, так как с наступлением тепла они взойдут, и прояснится ситуация с неубранным урожаем, что может грозить серьёзными взысканиями, потому как, в отличие от действительности, по сданным отчётам числилась полная уборка полей.
Ближе к концу ноября в согласованный по телефону день Виктор подъехал к политехническому институту и поставил автомобиль недалеко от входа. До оговорённого времени встречи оставалось ещё несколько минут. За время аспирантского общения Виктор и Александр – сперва в шуточном варианте, а далее и на полном серьёзе – выработали привычку приходить на намечаемые встречи точно в назначенное время, вплоть до секунд; и в данной ситуации он вошёл в вестибюль здания с соблюдением прежней пунктуальности. Александр появился там с такой же точностью, после чего повёл его на встречу со своим непосредственным начальником. Заведующий кафедрой профессор Александр Яковлевич Савинов жестом пригласил их в свой кабинет и указал на стулья, стоящие напротив его стола. Александр представил ему Виктора, озвучил его данные с указанием места работы. Профессор всё выслушал, потом взял со стола почтовый конверт и сказал:
– Хорошо, это мы рассмотрим, только вот что, – он протянул конверт Александру, – прочитай, может сие тебе адресовано, а то не пойму, от кого ко мне такое фамильярное обращение.
Александр прочитал, затем начал извиняться:
– Александр Яковлевич, извините, этот автореферат мне адресован, мой друг Рабинович перед защитой совсем свихнулся. Прислал реферат на кафедру, а кому – не указал.
– Ну вот, теперь ясно, а то я читаю: «Саша, привет, болванку не высылаю, надеюсь, сам сообразишь». Думаю, кто такой Рабинович? Теперь всё ясно.
– У него скоро защита, не возражаете, если я всё напишу, а отзыв за вашей подписью отправим?
– И свою подпись в отзыве после моей поставь, только смотри, чтобы всё там грамотно написано было. Теперь по вашему вопросу, – он обратился к Виктору: – Вы, я так понимаю, учились вместе в аспирантуре? По той же научной специальности?
– Да, только одним годом позже, – Виктор положил ему на стол свои документы.
Александр Яковлевич просмотрел документы Виктора и продолжил:
– Понятно. И выбрали работу на производстве? Какой смысл?
– Отчасти чтобы набрать данные для продолжения научной работы.
– Допустим, что это так, другие ваши намерения меня не интересуют. Александр рассказал вам о наших проблемах и какие здесь у нас могут быть к вам предложения?
– О месте практики, курсовом проектировании и защите дипломных проектов.
– Да, здесь у нас обозначились небольшие пробелы, и ваша анкета, как я смотрю, нам подходит. Согласны у нас подработать?