– Понятно, буду знать, что в посёлке есть врач. Куда же вас отвезти?
– Не знаю, на сегодня больше вызовов не было.
– Местные достопримечательности изучили?
– Немного. Знаю только свой медпункт, ваше ремонтно-транспортное предприятие и немного колхоз «Закат».
– Хорошо, можем пообщаться с природой, не возражаете?
– Нисколько, покажите мне лес, реку, буду благодарна.
Виктор тронул автомобиль, они проехали мимо восстанавливаемой церкви, проехали по лесным просекам и остановились на берегу небольшой реки. Он сам не очень хорошо изучил эти места и с интересом рассматривал растущие тут деревья, замечая между ними растительность, характерную для грибных мест. По состоянию берега можно было заключить, что люди здесь бывают относительно редко. Он открыл дверь, помог Вере выйти.
– Выходите, Вера Дмитриевна, или просто Вера, как лучше называть?
– Просто Вера, а вы, я знаю, Виктор Константинович?
– Да, и хотелось бы без этикетных формальностей, тем более нас никто не слышит.
– Хорошо, я просто Вера, а ты просто Виктор, идёт?
– Вполне. Скажи только, как ты здесь оказалась, на выпускницу института ты не похожа, и ещё на правой руке след от кольца.
– Ты проницательный. Меня насквозь не видишь?
– Нет, могу только рукой прозондировать.
– Как ты всё это делаешь?
– Сам не знаю, вначале надо войти в режим настроя и как-то увидеть возможность итога своих действий. Если почувствуешь, что не получится, лучше не начинать.
– Сегодня у тебя получилось.
– Как-то почувствовал, что перехожу в другое состояние, но это не так просто.
Августовская жара действовала и на лесной массив, тем более пребывание у реки располагало к тому, чтобы войти в воду. Вера подошла к краю берега, разулась и, спустившись к воде, провела по ней рукой. Виктор спросил:
– Есть желание искупаться?
– Да, только нет соответствующей одежды.
– Если хочешь, я могу скрыться в кустах, здесь никого нет, только мы одни. Если я что и увижу, то никому не скажу, какая ты, тем более что женскую анатомию в небольших пределах знаю, хотя и поменьше, чем ты – мужскую.
– Непривычно как-то, мы только познакомились.
– Смотри сама, тебе виднее – ты врач.
– Ну, хорошо, только ты не будешь думать обо мне плохо?
– Нисколько. Я не моралист, но вижу только то, что наши желания совпадают.
– Войти в воду?
– В том числе.
Она осмотрелась вокруг, убедившись, что в пределах видимости никого нет, сняла с себя всю одежду и, входя в воду, позвала его последовать её примеру. Ему ничего не оставалось, как полностью раздеться и пойти за ней. Речка была небольшая, но находились места, где можно было поплавать. Встречались и такие места, где он опирался на дно, а её рост этого не позволял, и ему приходилось её поддерживать. Прикосновение двух тел порождало обоюдную реакцию. Они вышли из воды и легли на траву. Он собрался предохраниться, но она его остановила.
– Не надо.
– Не боишься забеременеть?
– Нет. Больше меня об этом не спрашивай.
Они реализовали накопленную ранее энергию, запах трав дополнительно способствовал выработке гормона счастья. Наконец она заговорила:
– Я вижу, у тебя давно никого не было.
– Да, ты же медик, всё такое чувствуешь. Я и по тебе такое заметил.
– Правильно, я давно с мужем рассталась, – она помедлила, но потом продолжила: – Мы жили в Балашове Саратовской области, работали в центральной районной больнице: я терапевтом, он психиатром. Два года жили нормально, потом решили завести ребёнка, он просчитал период, когда это лучше сделать, чтобы получить особенно талантливое потомство, я забеременела, потом он сказал, что ошибся, уговорил меня избавиться от этого ребёнка, чтобы забеременеть в другой период, но такое больше не вышло.
Виктор чувствовал, что она хочет найти понимание, но ей трудно говорить. Он прижал её к себе, одарил поцелуями, промассировал эрогенные участки. Она оживилась, стала чаще и глубже дышать. Снова возник контакт взаимных стремлений. После того как всё закончилось, она заметила:
– По второму разу ты гораздо лучше.
– Ты же меня тренируешь, вот форма и улучшается.
– Правильно, если какой-то орган не работает – он атрофируется. Скажи, ты же тоже был женат, почему расстался?
– Сложно сказать. Видимо, появился конфликт абьюзерных интересов, базирующихся на преобладании одной личности над другой. Она была против моего поступления в аспирантуру, а потом, как родила, стала позиционировать себя так, будто она совершила такой подвиг, что все кругом должны перед ней преклоняться.